Интервью идет своим чередом, я не говорю ничего неподобающего, но я погружен в свои мысли.

Когда все заканчивается, Винсент дает мне секунду спокойствия, прежде чем подвести парня из ORF к импровизированному столу, и я достаю свой телефон.

ФАБИО: Ты не можешь так поступить со мной. Нам нужно встретиться. Я не могу разговаривать с журналистами, думая, что ты снова исчезнешь от меня.

Ответ приходит почти сразу.

ЗЛАТА: Тогда давай встретимся.

ФЭБ: Где?

ЗЛА: Куда угодно.

Отлично, как будто образ, который приходит мне в голову, поможет мне сосредоточиться.

ФЭБ: Теперь я еще больше отвлекся.

ЗЛА: Хорошо. Я буду ждать тебя.

ФЭБ: Где?

ЗЛА: Просто позвоните в свой отель и попросите их впустить меня в ваш номер. Я подготовлюсь к встрече с тобой.

Черт.

Я сглатываю, когда образ обнаженной Златы в моей постели, усыпанной лепестками красных роз, вспыхивает в моей голове.

ФЭБ: Сейчас я вообще не буду сосредотачиваться.

ЗЛА: К черту сосредоточенность, Фабио, ты выиграл все. Что бы вы ни сказали, они напишут праздничные статьи, всячески восхваляя вас. Что бы вы ни сказали.

Справедливое замечание.

ФАБРИКА: Отель, Беллавард.

ФЭБ: Я позвоню на стойку регистрации, чтобы вас пропустили в мой номер.

ФЭБ: Я буду там после обеда. Я думаю.

Я нажимаю отправить, прежде чем успеваю хорошенько подумать, и убираю телефон, пока она снова не прислала что-нибудь отвлекающее. Я понятия не имею, что скажу ей, когда увижу. У меня не было ни времени, ни сил выяснять, кто облажался. Понятия не имею, зол я или взволнован тем, что она появилась здесь без предупреждения.

Я все еще злюсь из-за того, что она меня бросила, но боль смягчается тем фактом, что, если бы она этого не сделала, я бы не давал интервью из-за блестящего стеклянного приза, о котором мечтал в детстве.

Так что нет, я до сих пор понятия не имею, что скажу ей, когда увижу. Но разговоры будут не первым, что я сделаю с ней.

Глава 20

Последний переход

ЗЛАТА

Я сижу на краю его кровати и смотрю на себя в зеркало. Его кровать. Его комната. Секретарша одарила меня понимающей улыбкой — такой улыбаются женщины, которые прекрасно понимают, что происходит, — прежде чем вложить ключ-карту в мою ладонь.

И вот я здесь. Жду.

Я сжимаю пальцы на коленях. Я все еще не знаю, что ему скажу. Возможно, он все еще злится. Молчание между нами в последние недели было невыносимым. Но у меня всегда получалось лучше показывать чем рассказывать, и если я смогу подвести его достаточно близко, чтобы вспомнить — почувствовать, — почему он влюбился в меня в первую очередь, слова могут подождать. Слова могут ждать очень, очень долго.

Он только что выиграл чемпионат мира.

Гордость, которая захлестывает меня, почти неистова по своей интенсивности. Из всех, кто был на финише, из всех, кто хотел получить частичку его сегодня вечером, он выбрал меня. Написал мне. Прислал мне номер комнаты.

Но тепло, разливающееся внизу моего живота, больше не просто гордость.

Он чемпион. Лучший в мире, по крайней мере, на сегодняшний вечер — и сегодня он весь мой.

Я медленно скрещиваю ноги и наблюдаю за своей улыбкой в зеркале. Я снимаю колпачок с губной помады — темно-красной, размытой, из тех, что оставляют следы, — и наклоняюсь к зеркалу. Медленные, обдуманные штрихи. Я подводлю глаза темнее, чем обычно, дымчатее, пока женщина, смотрящая на меня в ответ, не становится почти похожа на ту, что приехала сюда с бьющимся в горле сердцем.

Хорошо.

Затем я встаю, расстегиваю джинсы и стягиваю их вниз.

Моя одежда валяется у моих ног, и я переступаю через нее, не опуская глаз, не отрывая взгляда от зеркала. Потому что то, что там отражается, заслуживает внимания.

Белье из черного кружева — такое, какое я потратила сорок минут, выбирая в бутике, мимо которого прошла три раза, прежде чем войти. Бюстгальтер-балконет, который приподнимается и обрамляет, не скрывая, кружево настолько нежное, что почти прозрачное, крошечная атласная ленточка продета через косточки. Подходящие по цвету трусы с высокой талией сидят чуть ниже моего пупка, кружевная накладка касается верхней части бедер, прикрывая все и ничего не скрывая. Гольфы до бедер, самоподдерживающиеся, с широкой кружевной лентой вверху, которая оставляет полоску обнаженной кожи. Никакого пояса с подвязками — я решила отказаться от него. Слишком сложно удалить. Слишком похоже на то, что я пытался.

Это должно выглядеть без усилий.

Я слегка поворачиваюсь. Сзади на бюстгальтере одна атласная застежка. Легко. Намеренно легко.

Теперь. Поза.

Я думаю о двери — о том, где она находится, где он будет стоять, когда она откроется. Я сажусь лицом к нему на край кровати, скрестив лодыжки и сложив руки на коленях. Собранный. Почти невинный.

Я наклоняю голову к зеркалу.

Нет.