Это все, что нужно. Еще один удар сердца, и пространство между нами исчезнет. Она сжимает в кулаке мою куртку и притягивает меня ближе для крепкого поцелуя, наши языки сплетаются, зубы скрежещут. Это не тот нежный момент, который был в моей спальне раньше; она необузданна и жива в этом месте, и это сводит меня с ума. Более того, после двух часов наблюдения за тем, как она восхищалась другим мужчиной, каким бы невинным это ни было, я чувствую, что должен владеть ею. И она не протестует.

Я провожу губами по ее уху, шее и слегка прикусываю чувствительное местечко, где заканчивается ее шея и начинается нежное плечо. Стягивая куртку и рубашку с ее плеча, я прикусил его немного сильнее. Она громко стонет и откидывает голову назад, подставляя свое горло моим губам.

- Повернись, - шепчу я, но не могу скрыть грубую команду в своем голосе.

Она повинуется без слов, одновременно расстегивая джинсы. Я помогаю ей стянуть их вместе с трусиками, обнажая ее пульсирующую киску одним плавным движением, одной рукой доставая из кармана упаковку презервативов.

“ Ты носишь с собой презервативы на уроки лыжного тюнинга? - спрашивает она, затаив дыхание, но удивленная.

“ С тобой, ” отвечаю я, поправляя ремень и джинсы. - Везде, куда бы мы ни пошли, у меня с собой презервативы.

Она фыркает, но этот звук превращается в стон, когда я просовываю два пальца между ее гладких складочек и двигаю ею. Ее бедра начинают двигаться, но я удерживаю ее на месте. На этот раз никаких игр, на этот раз я заявляю на нее права.

Она сильнее сжимает стол, стонет громче. Она не может пошевелить бедрами; ее голос - единственный способ ослабить давление. Ее голос и мышцы ее киски, которые я буквально вижу, как они сжимаются.

“ Черт возьми, Злата, ” шепчу я. - Твоя киска просто... сокровище.

Она не отвечает. В этот момент ее мозг перестал работать; она растаяла в луже желания.

Я вытаскиваю палец и удерживаю ее бедра на месте своей рукой. В этот момент она довольно привлекательна, крутит и извивается бедрами, и в какой-то момент мне приходится отпустить ее задницу, чтобы натянуть презерватив.

- Не двигайся, - приказываю я достаточно грубым голосом, чтобы заставить ее немедленно прекратить движение.

“Хорошая девочка”, - улыбаюсь я. “Давай проверим, насколько хорошо ты можешь удерживать эту позу, хорошо?”

Я располагаю свой член прямо над ее входом, направляю его рукой и поднимаю другую руку, освобождая ее бедро.

“ Не двигайся, ” повторяю я. - Если хочешь мой член, не двигайся ни на дюйм.

Она остается неподвижной, тяжело дыша, все еще натужно постанывая, и по ее обнаженной заднице пробегают мурашки.

Я касаюсь ее входа своим кончиком, и она откидывает голову назад, но не двигает бедрами. Я играю с ее входом несколько секунд, дразня, кружа. В этот момент ее дыхание прерывистое; ее киска сжимается и пульсирует, но она не двигает бедрами. Медленно, терпеливо я полностью проникаю в нее, наслаждаясь каждым дюймом.

“Да, да, да”, - кричит она.

Она больше не может сдерживаться, ее бедра извиваются, поэтому я крепко держу ее. Она не может пошевелиться, ее киска доит мой член, и в ее голосе слышится легкое отчаяние.

“Полностью войди, Фабио, пожалуйста”, - умоляет она. “Твой член ... войди. Наполни меня. Пожалуйста.”

Это убивает меня, да, я запал на эту девушку. Я хотел подразнить ее еще немного, но все терпение, вся решимость были унесены несколькими грязными словами, слетевшими с ее шелковистых губ. Я крепко сжимаю ее бедра и начинаю вколачиваться в нее в безжалостном ритме, подстраивая ее хриплые стоны под свои. Это не занимает много времени, когда я чувствую, что она приближается. Я протягиваю руку под ней, чтобы нащупать ее клитор, мои пальцы скользят по влажности, но двух быстрых ударов для нее достаточно.

Она выкрикивает мое имя и сотрясается в спазмах, которые вибрируют не только в ее матке и киске, но и во всем ее теле. Вибрация посылает дрожь по моему члену, и просто так она тянет меня за собой через край, и я изливаюсь с воем, который я едва узнаю как свой собственный.

Долгое мгновение слышны только звуки — ее дыхание, мой пульс, прохладная тишина депо, снова опускающаяся вокруг нас. Лыжи на стене тускло поблескивают в свете лампы, безмолвные свидетели того хаоса, который мы только что устроили.

Она все еще дрожит под моими руками, когда я отстраняюсь, мелкая дрожь пробегает по ее мышцам. Я не хотел так быстро терять контроль. Я хотел подразнить ее, растянуть это, заставить ее умолять подольше — но каждый раз одно ее слово, и я ухожу. Возможно, это жалко, то, как легко она меня уничтожает. Жалкий и совершенный.

Она поворачивает голову, ища мое лицо, и когда наши глаза встречаются, в них слышится намек на смех — мягкий, удивленный, как будто она не может поверить в то, чем мы только что поделились. Я провожу большим пальцем по ее позвоночнику, скорее инстинктивно, чем обдуманно.

Никто из нас ничего не говорит. Нам и не нужно. Воздух между нами достаточно насыщен — теплом, чем-то более нежным, что ни один из нас не осмеливается назвать.

Никаких заявлений, никаких обещаний. Только это тихое совместное осознание того, что мы дали друг другу что-то настоящее, что-то, что не укладывается ни в одно простое слово.

Я вдыхаю ее запах, улыбаюсь ей в волосы и шепчу грубо, но честно: “Ты смертельно опасна, ты знаешь это?”