— Это были ужасные пару дней, — говорю я, оторвавшись от её рта. — Теперь, когда я знаю, какова на вкус мокрая человеческая киска, охота потеряла свой азарт. Возможно… мне нужно поохотиться на тебя, — я лижу её щеку, наслаждаясь вкусом пота.

— Пожалуйста, — стонет она, и я слегка отстраняюсь, видя, что её глаза закрыты, а щёки пылают от желания.

Но каждый призыв — это обмен…

— Пожалуйста — что?

Я скольжу рукой по её горлу вниз, к груди, и сжимаю пальцами сосок.

— Э-эм, ну пожалуйста? — пробует она.

— Ну. Ну. Скажи мне, чего ты хочешь.

В её глазах вспыхивает понимание.

— Я хочу тебя.

Я чувствую правду в её словах, их искренность. Честно говоря, я и так знал ответ ещё до того, как спросил, но я поражён её мгновенной прямотой.

— Я тоже хочу тебя, — в порыве ответной честности признаю я. — Только тебя, — я снова целую её, жестко, углубляя поцелуй до тех пор, пока она не начинает биться и задыхаться, царапая меня, — только тогда я отпускаю её рот.

«Смелая маленькая ведьма, играет в опасную игру».

— Ты моя, Грейс, понимаешь?

— Никаких игр? Никакой лжи? — тяжело дышит она.

— Никаких игр и лжи.

Она облизывает губы и кивает.

— Я понимаю. Но…

— Но? — подсказываю я, когда её взгляд ускользает в сторону и вверх по стене.

— А ты мой? — прекрасная, как и всегда на полу подо мной, она ищет ответа в моих глазах своими тёплыми карими глазами. — Мне нужно, чтобы ты был моим, если я должна быть твоей.

Я обдумываю её вопрос.

— Да, — говорю я, наконец, приходя к неизбежному выводу, — потому что я презираю всех существ и не имею ни малейшего намерения когда-либо разговаривать с кем-либо, кроме тебя или нашего потомства. Так что да, я твой, и я весь в твоём распоряжении, и этого будет более чем достаточно, клянусь.

Она тихо смеётся, и это смягчает её лицо, принося неожиданное тепло в мою грудь.

— Тебе не обязательно превращать каждое слово в угрозу, Сефер.

— Обладание — это и есть угроза, дорогая Грейс. Ты разговариваешь с демоном.

— А ты разговариваешь с человеком. Мы — непредсказуемый фактор для всех.

— Тут я с тобой согласен.

— Значит, наш обмен честный? Ты получаешь меня? Я получаю тебя?

Я снова сжимаю её сосок, и она стонет.

— Взамен на одержимость, внимание и привязанность друг друга…

— …и мою банную воду…

— И твою грязную банную воду, — рот наполняется слюной при одной мысли об этом. — Да. Обмен честный, — схватив за руки, я вскидываю её на себя, пока она не оказывается верхом на моих бёдрах. — А теперь разорви круг, — рычу я.

Она ёрзает ниже, потянувшись вниз и обхватив мой внушительный член. Зажатый между двумя сторонами магического барьера, мой хвост неудобно подогнут под нами, но я всё равно стону от наслаждения, когда она направляет себя и скользит мокрыми половыми губами по мне.

Забыв о тесноте, я хватаю её за бёдра и вжимаю вниз, пока она не принимает каждый дюйм члена в свою тесную киску. Её полные наслаждения крики нарастают, пока я ритмично рычу, грубо раскачивая её вперед-назад — давая ей ещё раз почувствовать вкус того, на что она согласилась навечно, — её тихие звуки растут вместе с моей потребностью яростно толкаться внутри неё.

Я втираю её в свой член, выгибая хвост навстречу, отрывая её колени от пола и вскидывая их в воздух. Её влага вытекает и размазывается по мне, позволяя использовать её жестче, быстрее, так, как я должен.

— Моя, — рычу я, раз за разом насаживая её маленькое человеческое тело на член, вонзаясь глубоко внутрь, пока её стоны не переходят в пронзительный вопль.

Яркий свет вырывается из её кожи, ослепляя меня, пока её киска сжимается мертвой хваткой вокруг члена. С последним толчком я полностью прижимаю её тело к своему, зажимая её на себе, когда мой собственный пик выстреливает внутрь неё, заполняя семенем. Она всхлипывает и стонет, закинув голову и закрыв глаза, принимая всё, пока я крепко держу её. Она содрогается, пока её лоно продолжает сжиматься и отпускать меня с каждой новой волной извержения.

На этот раз нет воды, чтобы всё это смыть.

Когда заканчиваю, я ослабляю хватку, и она падает мне на грудь, дотягиваясь через моё плечо, чтобы стереть край призывного круга. Я не шевелюсь даже после того, как он разорван. Мне довольно и того, что я держу её рядом, не желая отпускать, никогда не желая её отпускать.

Возможно, прошли тысячелетия с моего падения с Небес в самый темный океан Ада, но до Грейс я никогда не чувствовал этого, никогда не понимал истинного смысла, пока она не заставила меня пасть снова.

«Я снова паду. Ради неё».

Если она того захочет.

Уложив её поудобнее, я глажу её по волосам, пока она прижимается щекой к моей груди.

Если она об этом попросит. И если она сама решит упасть, я буду рядом, чтобы её поймать.

«В конце концов, я и так уже здесь, на самом дне».

Эпилог



Грейс

Этот день назревал уже очень давно.