— Я забираю Поппи обратно вниз. Может быть, тебе стоит побыть здесь некоторое время.

Мальчик кивнул, но не посмотрел на нее. Ее сердце разбилось. Циррус найдет способ освободить ребенка, если это будет последнее, что она сделает.

Дверь в спальню внезапно распахнулась. Бэй вошла и огляделась. Когда ее взгляд упал на маленькую девочку, ее губы растянулись на лице.

— Ну, кто это? — спросила Бэй, когда скользнула в комнату.

Циррус инстинктивно отступила назад, крепче сжимая девочку. Олби встал перед ними лицом к женщине.

— Поппи мой новый друг. Отец сказал, что я могу иметь друзей, когда захочу.

Бэй фыркнула.

— Он сказал только потому, что знал, что у тебя нет или не будет друзей, жалкий ребенок.

Спина Альбедо выпрямилась. Какая ужасная вещь, чтобы сказать ребенку. Циррус опустила свою дочь, готовая сказать сучке все что думает. Ее руки сжались. Циррус никогда не угрожала физически, но женщина перешла черту.

Глаза Бэй стали большими.

— Охранник, иди сюда! — закричала она, бросаясь к двери.

Вошел огромный мужчина, которого Циррус признала одним из элиты. Это означало, что Хасс вернулся. Ей нужно было вытащить Поппи отсюда. Сейчас.

Циррус протянула ей руку за спиной, указывая рукой на своего ребенка.

— Не нужно вызывать помощь, чтобы спасти свою жалкую задницу. Мы уходим.

Бэй подняла руку, останавливая ее.

— Да, это так. Но не туда, куда ты думаешь. — Бэй указал на Олби. — Ты тоже пойдешь.

Циррус протянула руку мальчику, как дочери. Он секунду смотрел на нее, затем обхватил ее маленькими пальцами.

— Следуй за мной, — сказала сука, кивая охраннику.

Теперь она была высокомерна, когда ее кто-то поддерживал. Подожди, пока не останемся одни в следующий раз.

Их проводили по задней лестнице и через дверь. Потрясенная, Циррус застыла на месте, выйдя наружу. Солдаты, которые тренировались, бегали повсюду. Все что-то несут или тянут сумки. Самый длинный транспорт, который Циррус когда-либо видела, направлялся из заднего здания, достаточно длинный, чтобы перевозить десятки мужчин.

За ним было несколько грузовиков с массивными грузовыми контейнерами за пассажирской кабиной. Что происходило?

Охранник похлопал Циррус по плечу, чтобы она снова начала двигаться. В стороне деревянный ящик упал с кузова грузовика и разбился о землю. Лазерные пушки, десятки из них, выскользнули из осколков. Оружие, они загружали боеприпасы. Оглянувшись вокруг, Циррус увидела, что все мужчины готовятся к отъезду.

Бэй Этч привела их к транспорту с двумя кабинами, припаркованному снаружи. Сумки и подносы с едой выстроились вдоль сидений. Ящики на ящиках с товарами были сложены под сиденьями, вдоль прохода, прикрывая окна. Там было достаточно, чтобы прокормить армию.

Циррус ахнула, притягивая двух детей к себе. Слишком скоро. Это было слишком рано, чтобы начать войну. Она и Поппи должны были уйти до того, как это случиться. Получить лекарство и уйти.

— Да, — сказала Бэй, — мы наконец-то собираемся взять эту чертову планету. Ты и дети будете гостями Хасса. — Бэй сосредоточилась на Циррус. — Его особые гости, чтобы помочь ему отпраздновать его победу.

Сука помахала им. Охранник, подкрепляющий ее команду, толкнулся позади них.

Бэй продолжала своим надменным образом.

— Я собираюсь доставить замечательные новости Хассу. Спасибо, мисс Мунмист. Вы сделали для нас больше, чем думаете.

Дверь закрылась.

О чем, черт возьми, была эта маленькая речь? Конечно, Циррус убрала чертову комнату эвакуации, которая могла убить ничего не подозревающего. Но что она на самом деле сделала?

Транспорт дернулся, когда начал поездку. Циррус догадалась, что они едут в порт, чтобы сесть на корабль. Но зачем включать детей?

Как будто читая вопрос на ее лице, Олби посмотрела на нее.

— Это нормально, — сказал он. — Отец берет меня с собой, когда намеревается сражаться и убивать многих людей. Он хочет, чтобы я смотрел и привык к смерти и к способам сражения, чтобы однажды мне стало так же хорошо, как и ему.

Он уставился в окно.

Ужас заморозил кровь в ее венах. Как кто-нибудь может быть таким жестоким? Только тот, у кого нет совести или сердца. Как его отец. Мальчик повернул к ней голову.

— Но я никогда не буду.

Циррус кивнула, но не смогла найти ничего успокаивающего. Что на это сказать? Мальчик никак не мог вырасти нормальным, физически или эмоционально. Ребенку будет лучше сиротой.

— Мама, его отец тоже хочет, чтобы мы смотрели? — Ее маленькая нижняя губа дрожала. — Я-я не хочу. Я не люблю войну.

Циррус посадила ребенка на колени.

— Не волнуйся, детка. Тебе не нужно смотреть, если ты не хочешь. — Она слегка покачнулась. — Может быть, он просто хочет, чтобы я очистила корабль, прежде чем они уйдут.

Когда девочка фыркнула, Циррус крепче обняла ее.

22