Альбедо поднял низ рубашки, чтобы показать Сэйджу, где находится его трубка — между четвертым и пятым ребрами. Сэйдж опустил шприц.

— Стой! — крикнула Циррус, хватая его за руку. — Что ты делаешь?

Сэйдж наблюдал, как мальчик, намного более взрослый для его юного возраста, положил руку женщине на плечо.

— Ты доверяешь ему?

Они оба посмотрели на Сэйджа. Циррус тяжело сглотнула и снова повернулась к мальчику.

— А ты?

— Да, — не тратя ни секунды сказал Альбедо.

Это шокировало Сэйджа. Он знал ребенка всего пару дней. С Хассом как отцом, Сэйджа удивило, что мальчик так легко доверял. А может и нет. Но он верил.

— Да, — сказала Циррус. — Я доверяю тебе.

Сэйдж кивнул один раз, сосчитал пять ребер и медленно протолкнул иглу в кожу. Он провел ладонями по штанам. Он должен был сделать это совершенно правильно. Слишком мелко — он повредит мешок; слишком глубоко — проколет легкое. Его пальцы надавили чуть больше.

Примерно две минуты без воздуха для ребенка.

Шприц держался ровно, Сэйдж отодвинул поршень, и в пробирке образовалась гнилая желтая жижа. Циррус ахнула. Сэйдж сосредоточился на девочке. Он мог сделать это. Твердо.

Две минуты тридцать секунд.

Как долго человек может жить без дыхания? Сэйдж не хотел это выяснять. Шприц наполнился, он вытащил его, направил в сторону и выстрелил в пол. Перепрыгнув через крошечное тело, Сэйдж опустился на пол, чтобы сделать то же самое с другим легким.

Игла пронзила кожу, удерживая ее между пальцами, он отодвинул поршень. Ничего не вышло. Сэйдж ругнулся и толкнул маленький металлический стержень дальше.

Три минуты. Нет воздуха.

Его руки начали дрожать. Девочка собиралась умереть, потому что он не мог поставить чертову иглу в нужном месте.

Циррус скользнула рукой по его руке.

— Все будет хорошо. Вдохни.

Сэйдж почти смеялся над ее словами. Он забыл дышать!

— Сэйдж, — тихо сказала Циррус. Он посмотрел на нее. — Я доверяю тебе.

Он видел в ее глазах нечто большее — страх, надежду, доверие, любовь.

Приняв решение, Сэйдж вытащил иглу и воткнул ее в другое место. Когда он отстранился, пластиковая трубка наполнилась густой жидкостью.

— Будь готова начать делать искусственное дыхание, как только я закончу, — сказал Сэйдж. — Ты можешь дышать за нее?

Циррус кивнула. Не глядя, Сэйдж знал, что Циррус слишком взволнована, чтобы говорить.

Три минуты тридцать секунд.

— Готова? — спросил он.

Сэйдж осторожно вытащил металлическую иглу и бросил ее на пол. Положив руки друг на друга, он завис над узкой грудью девочки.

— Дыши, — проинструктировал он.

Циррус опустилась на колени возле лица дочери. К его облегчению легкие Поппи наполнялись воздухом. Сэйдж начал компрессии.

— Раз, два, три и… дыши.

Он начал снова.

— Раз и два и…

Его сердце колотилось так сильно, что Сэйдж с радостью отдал бы ей половину, и они оба были бы в порядке. Под его руками тело Поппи забилось в конвульсиях. Она закашлялась, и он чуть не потерял сознание. Нет, не совсем, но черт возьми. Поговорим о напряжении. Это было намного хуже, чем в тот раз, когда Сэйдж сражался с призрачным клыком и чуть не погиб за свои усилия.

Малышка села и огляделась по сторонам.

— Как мы сюда попали? — спросила она.

Мать обняла ее и покачала. Альбедо подполз и обнял дам.

Сэйдж чувствовал себя немного обделенным.

— Могу ли я присоединиться к групповым объятиям? В общем, я сыграл в этом небольшую роль.

Циррус рассмеялась сквозь рыдание, протянула руку и притянула его к себе. Его руки обхватили тело, которое он хотел снова уложить в постель. Ее волосы пахли персиковыми цветами, его любимым ароматом.

Затем что-то странное появилось внутри него. Сэйдж не был уверен, чувствовал ли когда-либо это чувство. Это заставляло его отчаянно защищать то, что он держал в руках. Сэйдж убил бы, если бы кто-нибудь попытался причинить им вред.

Ярость и гнев, которые Сэйдж держал так долго, что изо дня в день заставляли его отомстить за свою семью, больше не подавляли. Эта новая эмоция покорила ярость.

Это было похоже на мазь над обожженной кожей. Очищает, успокаивает. Это заставило его улыбнуться, так что что бы это ни было, ему это не повредит.

19

Циррус хотела упасть, умереть, если ее маленькая девочка не выживет. Во вселенной не было бы ничего, ради чего можно было бы жить. Вся ее семья была мертва.

— Мама, я не могу дышать, — приглушенно раздалось из центра группового объятия в кладовой.

Но слова означали нечто совершенно иное, чем несколько минут назад. Это означало «ты слишком обнимаешься и смущаешь меня». С этим она справилась.

Альбедо отстранился, и оставшаяся тройка разъединилась. Циррус убрала волосы с потного лица дочери.

— Ты чувствуешь себя хорошо, дорогая?

Поппи сделала предварительный вдох, затем продолжала вдыхать и выдыхать. Ее маленькое круглое лицо сияло радостью.