— Хорошо, курица, давай покончим с этим.

Циррус потопала обратно в сторону сада и встала за дверью кухни.

Держа птицу на расстоянии вытянутой руки, Циррус замахнулась, чтобы перерезать ей горло, но проклятая тварь слишком сильно извивалась. Это не сработает.

Циррус положила ее на землю, но та продолжал бешено биться, мечась в руках, едва не попадая в подбородок. Хорошо. Циррус опустила нож и боролась с существом, вытянув основное тело между колен и зажав голову.

— Ха, — сказала она, — теперь, кто победитель, куриный обед.

Циррус схватила нож и подняла его, пытаясь придумать что-то, чтобы сдержать этот вопиющий долг. Ее рука зависла в воздухе.

— Мисс, — раздался голос позади нее. Снова Хасс. Он смотрел на нее, замечая ее ногу без обуви. И животное между ее ногами. — Вам нужна помощь? — спросил он.

Циррус покачала головой.

— Как только я отрублю голову этому бейджу, я закончу. Спасибо, что спросили. — По крайней мере, не повредит быть добрым с этим человеком.

Он взглянул на сад, затем снова посмотрел на нее.

— Вы сказали, бейдж?

Циррус кивнула. Он указал на землю перед ней, где рос ряд капусты, несколько голов уже срезаны у земли.

— Как этот бейдж?

— Бейдж? — спросила она себя больше, чем его.

Тощая нога вырвалась из ее захвата и пнула ее в живот. Ее пальцы выпустили животное, и оно побежало.

— Это бейдж?

Он взял нож и срезал кочан из сада и передал ей.

— Ну вот.

Ее сердце колотилось так сильно, что было больно. Он был зол на нее? Убита из-за чертова овоща, которого она даже не любила.

— Спасибо, — прошептала она.

Он снова греховно ей улыбнулся.

— Пожалуйста. Я должен пойти помыться перед обедом. Увидимся.

Циррус стояла, держа капусту, глядя на его задницу. Что за зрелище.

6

Циррус почувствовала себя полной идиоткой, когда нарезала бейдж и бросила его в кипящую воду. Прежде чем войти, она смыла грязь со своего ботинка садовым шлангом, и теперь оставляла лужу, где бы ни стояла. Когда шеф-повар спросил, что заняло так много времени, она подняла нож и сказала: «не спрашивай». Он заткнулся. Мудрый мужчина.

Циррус надеялась, что, когда все конфорки горят как на слабом огне, так и в выключенном состоянии, все будет сделано, чтобы она могла что-нибудь поесть в городе. Когда Циррус увидела, как шеф-повар поставил в сторону тарелку с едой, она спросила:

— Это для кого-то?

— Да. — Усмехнулся шеф-повар. — Для меня. — Он указал на шкафы с посудой. — Возьми себе тарелку. Я предлагаю сделать это до того, как мужчины поедят. Ничего не останется.

Когда Циррус опустила ковш в последний горшок, повар снял фартук и сказал:

— Тележка там. Придется совершить две поездки. Суп — первое блюдо. Вынь миски, и я сделаю все остальное, когда вернусь.

Ну блин. Она надеялась не идти в столовую с мужчинами. Может быть, они не запомнили ее несколько часов назад. Конечно.

С пятнадцатью тарелками супа на тележке Циррус покатила ее в столовую. Она быстро взглянула на самый длинный обеденный стол, который когда-либо видела, и не увидела Хасса, но второй огромный мужчина, которого она видела снаружи, сидел на одном конце стола. Мужчины не издавали никаких звуков или движений по отношению к ней, которые считались бы грубыми. Может быть, она справится с этим.

Сначала Циррус обслуживала большого парня в конце стола, а затем покатила дальше, обслуживая половину стола. Она вернулась на кухню, наполнила еще пятнадцать мисок и покатила назад. На полпути вниз по другой стороне дверь открылась, и вошел сексуальный Хасс Оле. Увидев ее, он не улыбнулся и не поздоровался. Это было прекрасно. Он напугал ее до смерти.

Теперь, когда у нее осталось две миски и трое мужчин, она поняла, что одной не хватает. Черт, ей придется еще раз выйти с миской для него. Влетев на кухню, Циррус схватила еще одну тарелку и наполнила ее до краев, чтобы он не мог обвинить ее в том, что она его обсчитала. Когда она вышла из кухни, слова Бэй вернулись к ней: «уборщик пролил суп на Хасса и тот отрезал ему голову».

Циррус застыла на месте и тихо ахнула. Внезапная остановка пролила половину супа на бок. Циррус посмотрела на Хасса и увидела, что он смотрит на нее, затем на пол.

— Извините, сейчас вернусь, — произнесла она.

Она отступила на кухню, боясь отвлечь свое внимание от смертоносного человека. Закрыв дверь, Циррус вытащила из шкафа еще одну миску, наполнила ее и поставила на ручной поднос.

Стараясь сохранять спокойствие, ее руки дрожали, когда она сосредоточилась на миске для супа и вошла в другую комнату. Слишком сосредоточенная, Циррус ударила ногой по ножке буфетного стола. Она крепко зажмурилась и прикусила язык, чтобы проклятия не вырвались наружу.