— Значит, ты никогда не мстил за своих людей? — спросил Хасс.

— Нет, — сказал Сэйдж, стараясь придать своему лицу безразличное выражение.

Хасс вскочил со стула, стукнув кулаком по столу.

— Как я и думал. Ты не станешь хорошим воином. Битва не в твоей душе, хотя твое тело сильное. Тем не менее, я могу использовать тебя как-то иначе.

Сэйдж выдохнул. Его прикрытие было целым. Он никогда раньше не сражался с Карраксом и беспокоился, что это изменится. Хасс обошел свой стол, положил мясистую руку ему на плечо и сжал. Сэйдж немного испугался, как нормальный человек. Хозяин проводил его до двери.

— Ну, Сэйдж, — сказал Хасс со злой усмешкой, — мне придется убить тебя через некоторое время после вторжения.

Затем Хасс засмеялся, и Сэйдж присоединился, полностью притворяясь. Они шли по коридору бок о бок. Теперь был его шанс.

— Мужчины не готовы к рукопашному бою. Когда вторжение? — сказал Сэйдж.

— Не волнуйся, — сказал Хасс. — Если люди умрут, я получу больше. Пока элита и я уедем, продолжай учения с войсками. Выбери тех, у кого есть потенциал. Остальных мы отправим первыми, чтобы израсходовать вражеские боеприпасы.

Сэйдж не должен был быть шокирован словами ублюдка. Отсутствие эмоций у Хасса вызывало беспокойство. Сэйдж сомневался, что этот человек заботится о ком-то, кроме себя. Ему было жаль сына, вынужденного жить с таким человеком.

— Да, господин, — ответил Сэйдж. — Я сейчас вернусь в казарму.

Он повернул в холл, ведущий к внешней двери, а Хасс продолжил путь к транспортной зоне. Через несколько секунд Сэйдж повторил шаги и проскользнул в кабинет.

Проклятые птицы за окном пронзительно вскрикнули. Он ударил кулаком по стеклу, чтобы отпугнуть их. Ни один не сдвинулся с места. Сволочи.

Газеты, удерживавшие внимание Хасса ранее, интересовали его. За столом Сэйдж поднял лист, который Хасс бросил в сторону. Он задавался вопросом, на каком языке это было, пока не прочитал первую строку.

«Это редкое заболевание легких не поддается лечению. Но выживаемость растет с новыми технологиями...»

Теперь Сэйдж вспомнил название болезни, которую имел сын Альбедо. Он скользнул вниз по странице к диаграмме, показывающей шприц и иглу.

«В крайних случаях, когда накопление жидкости препятствует достаточному притоку воздуха, легкие необходимо слить. Игла вставлена между ребрами в плевральное пространство, чтобы вытянуть жидкость. Для хронических случаев может быть вставлена трубка для быстрого извлечения».

Это была трубка, которую мальчик показал ему между ребер. Он перевернул страницу, но не увидел ничего, что говорило об особом эфире, о котором говорил мальчик. Сэйдж перетасовал остальные бумаги. Должно быть что-то связанное с вторжением.

Сэйдж увидел счет из медицинского учреждения и поднял его. Несколько слов, которые он не знал, были перечислены рядом с денежными суммами рядом с каждым. Затраты были непомерно высокими. Черт, ты должен быть королем, чтобы позволить себе такую заботу.

Не найдя ничего, связанного с военными планами, Сэйдж искал что-то еще. На другой стороне комнаты стоял стол с кучей коммуникационных устройств и большими листами бумаги. Вероятно, это были устройства с картами и планами вторжения. Это было именно то, что ему нужно.

Когда Сэйдж отошел от стола, из коридора раздался голос. Черт, он возвращается. Сэйдж лихорадочно искал, где бы спрятаться. Он увидел дверь рядом со столом, но не знал, куда она ведет и заперта ли. Вместо этого он выбрал единственный вариант.

Открыв окно, Сэйдж оттолкнул птиц от подоконника, которые еще не улетели. Он вылез наполовину, а затем понял, что если будет держаться за выступ, то услышит, о чем говорит Хасс. Сэйдж мог это сделать; он был воином-хранителем, черт возьми.

Опустив окно, Сэйдж скользнул вниз и ухватился за край. Упершись ногами в стену, он немного расслабился. Просто.

Голос Хасса стал громче, когда он вошел в дверь. Женский тон рядом с его намекал, что он разговаривает с женщиной.

— Я разговаривала с ней сегодня утром, — сказала женщина. — Кажется, она мало что знает, но может использовать швабру.

Сэйдж узнал голос женщины — Этч. Одна из птиц вернулась на подоконник.

— Я видел ее за ланчем, — сказал Хасс.

Сэйдж услышал шелест бумаг. Затем птица клюнула в палец. Черт, больно.

— Она казалась неуклюжей, — продолжил Хасс, — но на нее приятно смотреть. Держи ее, пока я не вернусь. Я мог бы спать с ней какое-то время.

Гнев и ненависть затопили Сэйджа. Его пульс утроился, когда он захотел прыгнуть в комнату и выбить дерьмо из Карракса. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы жить так, как он жил, так, как он использовал и оскорблял.

Сэйдж был уверен, что мать Альбедо не была добровольной участницей его рождения, и ее смерть не была результатом родов. Сэйдж щелкнул пальцем по чертовой птице, почистив ее ногу. Она закричала.