Я выглядываю из ванной и вижу его наверху лестницы. Света ровно столько, чтобы разглядеть, во что он одет. Черт, джинсы сидят на нем идеально. На нем светло-розовая рубашка, которая, кажется, когда-то была белой, и темно-синий пиджак. Он выглядит чертовски горячо.

Я вздыхаю.

— Да, кажется, выбило пробки.

— Я разберусь, — предлагает он, сбегая по ступенькам. — Только скажи, где щиток.

Дилан толкает меня локтем, и я мысленно стону. Почему в этом доме ничего не может быть просто?

За Беккетом по лестнице спускается Финн с фонариком в руках. Оба моих мальчика останавливаются в коридоре и выжидающе смотрят на меня.

— Щиток, Ливи. Где он?

Дилан улыбается.

— Вон там.

— То есть за этой дверью? — Беккет светит фонариком с телефона в проем в конце коридора.

Это что-то вроде половинчатой дверцы — для собаки или, может, для эльфа. Мы нашли ее в первые выходные после переезда и заставили Лиама перезапустить автомат. С тех пор стараемся собираться по очереди, чтобы снова его не выбить. Старый дом, старая проводка.

Хотя Беккет потихоньку чинит дом, электричество — это отдельный кошмарный проект. Мы к нему пока даже близко не готовы.

Он разглядывает дверцу, потом хмуро смотрит на нас.

— Мы переедем в отель, пока я не найду кого-нибудь, кто этим займется.

Уголки моих губ дергаются.

— Ты предлагаешь отель вместо того, чтобы просто включить автомат?

Он проводит ладонью по челюсти.

— Ливи, ты видишь эту комнату? — Он направляет свет на паутину в лазе.

Я прикусываю губу, сдерживая смех.

— Я разберусь.

Финн хватает меня за запястье.

— Босс, что ты всегда говоришь?

— Мы, мужчины, заботимся о девочках, — бурчит он.

Финн улыбается Беккету с гордостью.

— Я буду держать фонарик, а ты полезешь.

Через пять минут, один девичий визг и целую россыпь ругательств электричество возвращается. Когда Беккет выбирается обратно, лицо у него серое, и мне приходится изо всех сил сдерживать смех. Он стряхивает пыль с джинсов.

— Лучше вызвать дезинсектора, если мы не хотим, чтобы у Финна были змеи вместо питомцев.

Я бледнею. Ни за что.

Беккет берет меня за руку и ведет наверх, когда в дверях появляется Шейла с палочкой в руке.

— Спасибо, Беккет!

Себе под нос он бормочет:

— Скажи мне, пожалуйста, что это была плойка.

Винни ведет нас сквозь толпу учеников. Ни для кого не сюрприз — Дрейк не удосужился прийти. Но это не страшно: у Винни целая свита, а громче всех в ней Беккет.

— Это потрясающе, Мишка. Ливи, нам обязательно нужно взять эту девочку в Париж.

От его похвалы щеки Винни розовеют. Она нарисовала фасад таунхауса. На переднем плане — ее «четыре мамы». Мы все повернуты к дому, так что зрителям видны только наши спины. В Лувре этому, конечно, не висеть, но это чертовски мило.

Когда мимо проходит учительница рисования с планшетом в руках, Беккет окликает ее.

— Сколько за эту работу?

Женщина невысокая, с черными волосами, заколотыми сзади двумя палочками. Она наклоняет голову, хмуря брови.

— Простите?

— Я хочу сделать предложение до начала торгов, — поясняет Беккет.

Делия фыркает, а учительница качает головой.

— Сэр, это не продается.

— О, я знаю, как это работает. Ладно, хотите играть жестко. — Он ухмыляется. — Пятьдесят тысяч.

У меня вырывается ошеломленный вздох, а подруги за спиной прыскают со смеху.

Учительница хмурится и прижимает планшет к груди.

— Нет, серьезно, мы это не продаем.

— Я не шучу. Мне нужна эта картина. — Беккет достает чековую книжку. — Сто тысяч. Выписать школе?

По спине бегут мурашки, у линии роста волос выступает пот, когда я понимаю, что вокруг нас уже собирается толпа.

— Сэр, правда, — пытается она, но ее перебивает директор.

— О да, — говорит она, спеша встать рядом с учительницей, — нам бы это очень пригодилось для нового…

— Нет, — перебивает Беккет и вкладывает чек ей в руку. — Единственное условие — деньги идут исключительно на финансирование художественной программы.

Она кивает, разглядывает чек, а потом поднимает глаза на Беккета, будто перед ней привидение. Мы все так на него смотрим. Что с ним вообще происходит?

Винни тянет его за рукав.

— Ты же знаешь, что работы отдают бесплатно, да? — Она указывает на другой конец зала, где дети снимают свои работы со стендов и передают родителям.

Беккет приседает, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Знаю, Мишка. Зато теперь у программы, которую ты любишь, есть финансирование.

Со слезами на глазах моя дочь бросается ему на шею, и он обнимает ее в ответ. Когда он выпрямляется и встречается со мной сияющим, полным чувств взглядом, я понимаю: мне конец. У моего сердца не было ни единого шанса против этого мужчины.