Кивнув самому себе, я снова убираю телефон в карман. Я по уши, черт возьми, увяз и уже не понимаю, где верх, а где низ.

— О, черт!

Я смеюсь, услышав ругань из другой комнаты, и чувствую прилив энергии.

— Это будет стоить тысячу долларов.

Я вальяжно захожу в гостиную, протягивая телефон, но улыбка тут же гаснет, а желудок ухает вниз, как только я замечаю ножницы в руке Близнеца А — ладно, серьезно, я до сих пор не понимаю, как их различать.

— Что за утку ты наделала?

Я хватаюсь за шею обеими руками и провожу ими по голове, словно могу как-то спрятаться от происходящего.

Лив меня убьет.



— Так, книга на следующую неделю… — озорство, пляшущее в глазах Дилан, может означать только одно. Она что-то задумала.

— Черт! — крик сверху заставляет нас всех уставиться в потолок.

— Это… Фиби? — спрашивает Делия, прижимая руку к груди, будто не верит, что одна из ее милых близняшек могла так выругаться.

Это явно была Фиби, но я держу рот на замке, чтобы не нарваться на ее язвительность.

В одно мгновение Делия вскакивает и мчится к лестнице.

— Я же говорила, он плохо влияет, — бормочет она.

Конечно, речь о Беккете.

— Мы не знаем, что произошло. Давайте сохранять спокойствие, пока не разберемся.

Мы тянемся за ней вверх по ступенькам и по громким голосам выходим в гостиную. Делия резко останавливается, и мы по очереди врезаемся друг в друга. С ахом она прикрывает рот ладонью.

— О!

Но вместо возмущения, клянусь, она сдерживает смех.

Когда я наконец выглядываю из-за ее плеча, вижу Беккета у дивана с ножницами в руке. Перед ним Финн, запрокинув голову, а на лице у него — чистый ужас.

— Какого черта, Беккет? — резче, чем собиралась, бросаю я.

Никто не оборачивается. Даже близняшки. Будто все боятся сделать резкое движение.

Проходит мгновение, и Беккет наконец переводит взгляд с Финна на меня. В зеленых глазах — вина, плечи опускаются.

— Мне так жаль.

— Я не понимаю. — Я бросаюсь к Финну и подхватываю его на руки. Его паника быстро сменяется улыбкой, словно он гордится тем, насколько нелепо выглядит. Его волосы — те самые красивые детские волосы, которые я еще ни разу не стригла, — обрезаны спереди так, что короткая челка, сантиметра два с половиной, касается лба. Я провожу по ним рукой и ошарашенно смотрю на Беккета. — Зачем?

В комнате тишина, и все взгляды прикованы к нам.

Скривившись, Беккет показывает на телевизор, где идет «Тупой и еще тупее».

— Он хотел выглядеть как Гарри.

За спиной Делия фыркает, но, когда я резко оборачиваюсь, она мгновенно берет себя в руки и подхватывает близняшек.

— Пора спать, девочки.

В унисон они поднимают глаза на маму, потом молча смотрят на Беккета. А затем, самым странным образом из всех, что я видела, Фиби шаркает к нему и обвивает руки вокруг его талии в… объятии?

Он вздыхает, шумно сглатывает, наклоняется, бормочет что-то, чего отсюда не разобрать, и обнимает ее в ответ.

Один за другим остальные дети делают то же самое. Даже Лиам кивает ему — почти в знак солидарности. Похоже, всем очевидно, что он доживает последние минуты, потому что я его убью.

Финн прижимает ладони к моим щекам и поворачивает мое лицо к себе.

— Не сердись, мамочка. Босс самый лучший.

Я перевожу взгляд к потолку, считаю вдох на четыре, потом выдох на четыре.

— Иди в ванную, дружок. С этими волосами нужно что-то делать.

— Я принесу набор для бритья, — бурчит Беккет.

— Ты не будешь брить моему ребенку голову, — рычу я, прижимая Финна к груди. О да, режим мамы включен.

Беккет двигает челюстью из стороны в сторону.

— Лив, мы не можем оставить все как есть.

С усмешкой я вскидываю подбородок.

— Это очевидно.

Мое возмущение быстро сменяется тревогой, когда я прокручиваю его слова.

Лив.

Он назвал меня Лив, а не Ливи. В животе киснет. Еще несколько часов назад все было так хорошо.

Меня выдергивает из мыслей рука на плече.

Дилан встает рядом и сжимает его, вытаскивая меня из спирали.

— Как насчет того, чтобы мы с тобой допили вино, а Бекс с этим разберется?

Я смотрю на нее, не веря своим ушам.

Кивнув, она наклоняется и шепчет:

— Финн смотрит на тебя. Маленькие глаза, маленькие уши… они видят больше, чем мы думаем.

Беккет протягивает руки к Финну, и мой сын прыгает к нему. Он так привязывается. Что мы вообще делаем? Мне нужны четкие ответы. Я никогда не бываю такой безрассудной.

— Доверишься мне? — спрашивает Беккет.

В этих двух простых словах столько веса. Доверяю ли я ему? Если бы я была умной, я бы не доверяла ни одному мужчине. Не после того, как меня обожгли. Но Беккет — не Дрейк. Это была ошибка. Большая, глупая, но все же невинная ошибка. Финн улыбается ему. Мой сын счастлив, а не плачет.

Беккету не все равно.