Винни не двигается. Она лишь задирает подбородок и долго меня разглядывает.

— Мне нравится Мишка.

Моя широкая ухмылка, адресованная Лив, заставляет ее закатить глаза.

— Это Аделин. Хотя, судя по всему, ты и ее собираешься переименовать?

На самом деле Аделин мне нравится, но дразнить Лив — одно удовольствие. Мне редко выпадает шанс быть с ней таким, так что я продолжаю.

— Да, значит, будет Малышка.

У моих ног девочка тянет ко мне руки, и я подхватываю ее. Как только она устраивается у меня на груди, она прижимается и тихо вздыхает.

— Вау, — шепчет Лив.

— Что? — я не свожу глаз с девочки с хвостиками. Один выше другого, из-за чего они выглядят криво, и это почему-то заставляет меня еще больше симпатизировать Лив. На работе она всегда безупречна, а этот дом и эти дети ясно показывают, что она вовсе не такая. Это делает ее настоящей, такой, будто я почти могу удержать ее в руках. Отстраненная Оливия, всегда готовая к бою, давно меня привлекала, но эта женщина — гипнотизирует. Я легко могу в ней потеряться, если не буду напоминать себе, что она согласилась остаться моей женой только потому, что я ей плачу.

— Единственный, с кем она так себя ведет, — это Лиам.

Я перебираю в голове образы Лиама, но ничего не нахожу.

— Кто?

Она поджимает губы, сдерживая улыбку.

— Тот, кого ты назвал отродьем демона.

Я усмехаюсь.

— Видишь? Тебе нравятся мои прозвища.

Она разворачивается.

— Нет, вообще-то не нравятся. Но я давно поняла, что с тобой либо по-твоему, либо никак. Так что подстроимся. Пойдем, мистер Лэнгфилд, познакомлю тебя с остальными соседями.

По-моему или никак? Это не…

Стоп. Она сказала «соседями»?



Выражение лица Беккета — чистое золото. Когда мы усаживаемся за столы, сдвинутые в столовой, по его лицу пробегает ошеломленная, испуганная растерянность. Обеденного стола на одиннадцать человек у нас пока нет, но в подвале нашлись два карточных стола и целая россыпь складных стульев. Выглядит это не слишком гламурно, зато работает.

Я подумывала посадить Беккета с краю, туда, где сидят дети, чтобы он сполна прочувствовал, во что ввязывается. Но после того как Финн выстрелил в него из Nerf-пистолета, и он рухнул на пол с криком, будто по нему действительно открыли огонь, затем Коллет пнула его по голени, а Фиби выманила у него тысячу долларов, я решила вводить его в курс дела постепенно. В конце концов, работа мне еще нужна.

С детьми все иначе. Тут никакого «постепенно» не получится — невозможно мягко сообщить, что к вам переезжает мужчина. Я никогда не представляла, что буду знакомить детей с партнером — настоящим или притворным.

Честно говоря, я думала, что эта часть моей жизни осталась позади. И пусть на самом деле, скорее всего, так и есть, это не меняет того факта, что сейчас я представляю им Беккета.

Весь день я переживала, что они расстроятся из-за того, что мама идет дальше. Хотя, с другой стороны, они нормально пережили, когда дальше пошел Дрейк… правда, он ушел к нашей няне, так что никого знакомить не пришлось.

Что со мной не так? Я всерьез оправдываю измену мужа с няней тем, что так было проще для детей?

— Тебе что-нибудь налить? — спрашиваю я Беккета, сообразив, что на столе у нас только вино и сок.

Эта мысль тут же уносит меня к воспоминаниям о том, что случилось в прошлый раз с вином, и внезапно перед глазами возникает его голая задница. А потом — вспышка: он обхватывает мое лицо ладонями и наклоняется ближе после того, как Элвис объявил нас мужем и женой, и тихо говорит: «Черт, ты не представляешь, как давно я хотел это сделать».

Сердце вдруг начинает колотиться, и я внимательно смотрю на мужчину напротив, выискивая хоть тень того, кто произнес эти слова. Но он просто смотрит на меня как обычно — холодным взглядом и с легкой тенью хмурости.

— Ладно. А виски у тебя найдется?

Стул Делии со скрежетом едет по старому паркету, когда она отодвигается и складывает руки на груди.

— Что, думаешь, она теперь будет тебя обслуживать, раз согласилась на фа…

— Делия, — одергиваю я.

Она переводит свирепый взгляд на меня.

— А как же чертов контракт, Оливия? — она нарочно тянет мое имя, вбивая мысль поглубже.

Кажется, мое лицо сейчас раскалено до тысячи градусов. Я ее убью.

— Мам, этот тофу какой-то странный на вкус, — перебивает Кай.

Все головы поворачиваются к ребенку, который обычно едва выдавливает из себя больше пары слов.

— Это не тофу! — визжит Шейла. — Это переработанное мясо!

Она вскакивает и хлопком выбивает еду из руки сына, прежде чем он успевает откусить еще, и я с ужасом смотрю, как кусок переработанного мяса летит через стол и шлепается Беккету прямо в лоб.