Скрестив руки на груди, я стиснула зубы.

— Почему ты улыбаешься?

— Ты впервые назвала меня по имени.

Я стону. Он серьезно ненормальный̆.

Беккет берет меня за запястье и тянет, пока я не опускаю руки.

— Послушай, — говорит он, перехватывая мою ладонь и сжимая, — я знаю, что это больше, чем ты рассчитывала получить, но я все компенсирую. Я увеличу выплату. Сколько ты хочешь?

Я опускаю голову и смотрю на наши руки. Его ладони теплые и мягкие, и меня на мгновение выбивает из колеи то, как его большой палец медленно скользит по тыльной стороне моей ладони. Кажется, это первый раз, когда он касается меня намеренно — по крайней мере, из того, что я помню. Мне отчаянно нужно вернуть воспоминания, потому что есть чертовски высокая вероятность, что я спала с этим мужчиной.

Я выдергиваю руку.

— Нам нужны правила.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Правила?

— Да. Никаких прикосновений. Это будет прописано в договоре.

Он смеется и выпрямляется.

— В договоре?

— Да, мой адвокат подготовил для нас договор.

Наклонив голову и нахмурившись, он долго меня разглядывает, словно пытается понять. Да, приятель, я и сама пытаюсь.

— Ладно, это хорошая идея. Давай я попрошу своего адвоката посмотреть его, и мы согласуем остальные важные детали.

Вот именно. Его адвокат. Мой адвокат. Видите? Это деловые отношения. Никаких глупых чувств и никаких мыслей о том, как эти теплые руки ощущались бы в других местах.

— Отлично. Но ты ведь не всерьез хочешь переехать ко мне, пока мы все это провернем?

Беккет проводит одной из этих теплых рук по подбородку и задумчиво смотрит на город за окном. Наконец он вздыхает и оборачивается ко мне.

— Я не вижу другого выхода. Моя семья в это не поверит, если мы не продадим им эту историю по-настоящему. Я знаю, что это неидеально, но клянусь, я буду образцовым джентльменом. С учетом всех моих поездок меня и так почти не будет дома.

— Мне нужно еще одно условие, — возражаю я, с трудом сдерживая улыбку. Это мигом отобьет у него всякое желание продолжать.

Беккет кивает.

— Любое.

— Ты соглашаешься сидеть со всеми детьми один раз в неделю, — я сжимаю губы, уверенная, что теперь-то он точно сбежит. Он ни за что не станет продолжать этот фарс с браком, если ему придется нянчиться.

Беккет может говорить, что любит детей, но это наглая ложь. Он никогда их не хотел, как сам и говорил раньше. Именно поэтому он не женат на женщине, которой, очевидно, был предназначен судьбой.

Он берет фотографию с моего стола — ту самую, которую держал в руках, когда я застала его здесь на прошлой неделе, — и внимательно ее рассматривает.

Молча я считаю про себя, ожидая отказа, в котором ни секунды не сомневаюсь.

Когда он поднимает на меня взгляд, его зеленые глаза загораются.

— Ты умеешь торговаться, Лив.

— Я понимаю, — улыбаюсь я, сдерживая ехидное «ага». — Мы найдем тебе другую жену.

Беккет хмурится.

— Ты думаешь, я не справлюсь с парой детей один вечер в неделю?

Живот снова сводит узлом. Черт.

— Серьезно?

Он расправляет плечи и смотрит мне прямо в глаза.

— Я справлюсь, Лив.

Я пожимаю плечами.

— Как скажешь. Это твои похороны. — Он и понятия не имеет, во что ввязывается. — Я вышлю тебе адрес. Но потом не говори, что я не предупреждала.



Я трижды сверяю адрес, потом оборачиваюсь к водителю.

— Ты уверен, что это правильное место?

Лив точно надо мной издевается. И правильно делает — за то, что я втянул ее в этот идиотский план. Я и сам толком не понимаю, зачем это делаю. Она права: я мог бы нанять женщину с детьми и заплатить куда меньше, чем пообещал ей. Или просто послать отца к черту и придумать другую пиар-стратегию.

Хотя нет. Я знаю, зачем это делаю. Просто никогда в этом не признаюсь.

— Чарли, ты правда видишь Лив живущей здесь?

Он переводит взгляд с меня на дом в конце улицы.

Дом по соседству? Пожалуй. В это я бы поверил. Но этот? Он просто… нет.

— Выглядит подозрительно, — соглашается Чарли, хмурясь. — Но это адрес, который она прислала. Я проверил данные, которые ты скинул.

Ясно. Я киваю дому, будто мы с ним о чем-то договорились. Я не буду его судить, если он не засосет меня внутрь и не оставит там навсегда. Звучит драматично, знаю. Но вот в чем дело. На крыльце — какие-то призраки. На окне прилеплена табличка «Счастливого… дня», и я даже не уверен, какого именно. К облупленной входной двери прицеплен пасхальный заяц. Повсюду мертвые растения. С одной стороны двери стоит табличка «Будь благодарен», с другой — кривой куст, украшенный гирляндой. Это похоже на дом Безумного Шляпника… или, скорее, на сумасшедший дом.

Я никак не могу понять, что здесь вообще происходит.

Лив надо мной прикалывается.

Другого объяснения нет.