— Ты ведь не встречался с ней, пока она еще была замужем? — мама заламывает руки, вся радость исчезает, уступая месту страху. — Ты думаешь, что сейчас о тебе говорят плохо? А если пойдут слухи про измену…

Я вздыхаю.

— Никакой измены не было. Мы с Лив любим друг друга. Мы съезжаемся, и точка.

Гэвин подходит ближе.

— Ты что, перевезешь ее детей в свой пентхаус?

Ни для кого не секрет, что я люблю порядок. Всегда любил. Никто не трогает мои вещи, и мне так нравится.

Мысль о детях, бегающих по моему безупречному пентхаусу, заставляет меня потянуться к бутылке виски Hanson на столешнице и налить два пальца.

Черт.

Мы с Лив еще не обсудили такие детали, но все в комнате смотрят на меня, ожидая ответа.

— Мы, э-э, планируем пока пожить у нее, пока ищем дом, который подойдет всем. Не хочется выдергивать их из дома, где им комфортно, ради временного варианта.

— Логично, — кивает Гэвин. — Кстати, мам, вы же с папой как раз ищете, где пожить, пока тут идет ремонт?

Какого черта?

— О да. Но я пока не нашла ничего подходящего и с достаточной охраной. Беккет, ты ведь не будешь против, если мы поживем у тебя?

Я допиваю виски, кровь приливает к лицу, на лбу выступает пот.

Черт.

— Конечно, он не против, — говорит Гэвин, обнимая меня за плечи. — Он же переезжает к любви всей своей жизни — Оливии и ее троим детям.

У меня обрывается желудок.

Черт возьми. Лив меня убьет.



— Где мои черные туфли? — ною я, наугад шаря рукой под кроватью. Неудивительно, что в прошлые выходные я села в самолет в разной обуви: ни одна пара, которую я нашла сегодня утром, не совпадает.

Может, это близнецы. Они обожают проказы, а потом делают невинные лица. Хотя не исключено, что я просто схожу с ума.

— Коллетт, Фиби, — строго зовет Делия. — Если вы взяли туфли Лив, самое время признаться.

В унисон, одинаково приторно-сладкими голосами, они отвечают:

— Мы клянемся, это не мы.

Дилан подползает ко мне и, как всегда, улыбается.

— Не переживай, я сегодня вечером плесну им немного виски в яблочный сок — всю правду вытащим.

— Дилан, — ахаю я, у меня все внутри обрывается, но тут же я смеюсь, потому что она, разумеется, шутит.

Вот только, когда я смотрю на нее, лицо у нее абсолютно серьезное.

— Никакого виски, — предупреждаю я, ткнув в нее пальцем.

Она пожимает плечами.

— Вчера я чуть-чуть добавила Финну и Лиаму в мороженое. Они вырубились еще до начала «Настоящих домохозяек».

Я хихикаю и качаю головой. Она сумасшедшая.

— А Кай?

Она вытягивает шею и бросает на меня взгляд.

— Даже я не настолько чокнутая, чтобы поить виски ребенка Шей.

Плюхнувшись, я падаю спиной на кровать и подтягиваю колени к груди.

— Мы — сплошная катастрофа.

Она подвигается ближе и кладет голову мне на плечо.

— Зато красивые.

Желудок скручивает уже, наверное, в двадцатый раз за сегодня.

— Как думаешь, я совершаю ошибку?

Дилан выпрямляется и внимательно смотрит на меня, наклонив голову.

— В каком смысле?

— Согласившись на этот бред с фиктивным браком. Я подаю детям плохой пример? Им ведь тоже придется подыгрывать.

Она вздыхает и улыбается мне с сочувствием.

— Финн не умеет хранить секреты, даже если от этого зависит жизнь. А Винни… Ну, я думаю, иногда можно сказать безобидную ложь, если это в интересах твоих детей. А это именно так, Лив. Ты делаешь это ради них.

— И ради нас, — я откидываю голову и разглядываю потеки на потолке. Еще один хороший ливень — и вода начнет капать прямо на нас. — Нам нужно чинить крышу.

— Может, он даст тебе половину денег уже сейчас, — предполагает она.

Я прикусываю губу и стараюсь не обращать внимания на ставшую привычной ноющую тяжесть под ложечкой. Мы так и не обсудили, на сколько рассчитан этот фарс и когда будут деньги. Наверное, Делия права — нам нужен подробный договор.

Это самый понедельничный понедельник за очень, очень долгое время. Мне пришлось идти в офис в балетках, потому что я не нашла ни одной пары одинаковых туфель на каблуке, а потом у Винни случилась истерика. Оказывается, в школе сегодня день красных рубашек, а ее красная рубашка бесследно исчезла еще утром. И вишенка на торте — Дрейк позвонил мне по дороге на работу и разразился тирадой о том, что один из его друзей видел Финна в платье, таком же, как у Аделины, когда мы выходили несколько дней назад. Я просто повесила трубку.

Просунув ноги в черные туфли, которые я прячу под столом, я чувствую, как ко мне возвращается хотя бы кроха привычного здравого смысла. Следующий шаг к рабочему режиму — глоток кофе и превращение в мою профессиональную ипостась: Лив Максвелл, королеву пиара.

От этой мысли меня разбирает смех. Господи, как же мне не хватает здесь хотя бы намека на покой.

— Доброе утро, Лив, — говорит Гэвин, влетая в мой кабинет с широченной улыбкой.