— Словесно и интеллектуально выпотрошить идиота из Лиги плюща с поднятым воротником? — Я фыркнула. — Конечно. Я ради такого живу. Но это оказалась приманка с подменой. Этот тип предложил встретиться за ужином через улицу. И выяснилось, что работа ему вообще не интересна. Он старый друг Беккета, увидел меня пару месяцев назад на игре и попросил у него мой номер.

Энцо резко втянул воздух.

— Он был красивый?

Я нахмурилась и наклонила голову.

— Разве это имеет значение?

— Тебе виднее.

— Нормальный. Частная школа до самых носков, а на носках маленькие якоря. — Тревор вдохновенно распинался о гольфе, сквоше и о том, как обожает летом Винъярд. Мучительно скучный. В нем была та ничем не заслуженная самоуверенность, из-за которой я не сомневалась: его имя заканчивается римской цифрой, а в стрип-клубах он бывает достаточно часто, чтобы иметь несколько любимых.

— Звучит как твой типаж.

Я отпила мартини и мысленно пролистала свою картотеку язвительных ответов в поисках подходящего. Хотя чем дольше я обдумывала его слова и выражение лица, тем яснее понимала: он не хотел меня задеть.

Нет, я восприняла это так, потому что мне никто не был интересен. А если бы и был, Тревор с клюшкой для гольфа оказался бы в самом конце списка.

— У меня нет типажа. Мой типаж не существует и/или мертв.

Его глаза расширились.

— А ты, принцесса, тем временем нравишься всем.

Я фыркнула и допила мартини. То, что я высокая и светловолосая, не имело никакого отношения к тому, кто я есть. Эти черты — генетическая удача. Мерзкие мужики пускали на меня слюни с одиннадцати лет, и сейчас это было так же жалко, как тогда. Ни один мужчина из тех, кого я встречала, не интересовался моим умом, характером или трудолюбием. Они видели длинные ноги и грудь. А я была гораздо, гораздо больше, чем набор частей тела.

— Не совсем. Стоит мне открыть рот, они сбегают. Чего я и добиваюсь.

— Какая же у тебя, должно быть, сексуальная жизнь.

— Я достигаю цели. Так что по моим меркам моя личная жизнь — оглушительный успех. И вообще, кто ты такой, чтобы судить? Кольца на пальце нет. Хотя тебя фотографировали с разными спутницами на разных светских мероприятиях, тебе сорок, и ты совершенно точно холост.

Вместо того чтобы обидеться, Энцо медленно улыбнулся. В уголках его глаз появились складки, и это отвлекало до невозможности. Черт. Не стоило мне всего этого говорить.

— Немало сведений. Ты меня гуглила?

Под его внимательным взглядом мои щеки непривычно потеплели.

— Я впускаю тебя в свой дом, рядом с моими детьми. Конечно, я провела тщательную проверку.

— Это этично? Ты же все-таки госслужащая.

Я фыркнула.

— Я не пользовалась служебными ресурсами. Тебя легко найти в сети. Особенно после того, как в прошлом году тебя назвали одним из самых завидных холостяков города.

Он улыбнулся в свой бокал с пивом. Возможно, я слишком рьяно оправдывалась.

— Я холост, — сказал он. — Отчасти по выбору, отчасти из-за обстоятельств. Я уже сто лет не встречал никого интересного. И слишком много работаю.

Его взгляд задержался на мне. Темные глаза казались бездонными, пока он меня рассматривал. И эта раздражающая, жаждущая часть моего мозга зацепилась за одно слово. Интересного. Он считал меня интересной? Ему нравились наши маленькие словесные поединки? И если да, видел ли он за волосами, ногами и губами настоящую меня?

Неважно. Нужно было срочно это прекратить. Подобные мысли — пустая трата моего драгоценного времени и сил. Давным-давно я перестала искать мужского одобрения. Даже у таких вдумчивых и красивых, как Энцо, с безупречно подстриженной бородой и складками у глаз.

— Я ухожу. — Я встала, уверенно держась на каблуках, и полезла в сумочку за наличными.

— Стой. — Он положил руку мне на предплечье, когда я бросила купюры на стойку. Боже, как же я ненавидела то, насколько мне это понравилось. — Я отвезу тебя домой.

— Нет, спасибо. Ты здесь живешь. Нет смысла снова куда-то ехать. Вызову Uber.

— Мне не сложно.

— А мне — да.

С плотно сжатой челюстью и прищуренными темными глазами он окинул меня взглядом. Черт. Суровый Энцо был до неприличия сексуален.

Я наградила его своим лучшим злым взглядом, и он понял намек. Без лишних слов убрал руку и молча кивнул мне на прощание.

Значит, хватку я еще не потеряла. Хорошо. Не зря меня называли Медузой.

8

Энцо

— Мам, я дома.

Судя по оглушительному шуму в задней части дома, мое приветствие никто не заметил. Я повесил пальто в прихожей и взял цветы, которые принес. Это было подношение мира. Я не позвонил дочери маминой партнерши по пиклболу, как она велела, так что сомнений не было: я у нее в черном списке.

По дороге я заехал в ее любимый цветочный магазин и, возможно, слегка переборщил. Но если у меня и был шанс избежать нотации, то только задобрив ее.