— Прости, что проткнула шарик с надписью «долго и счастливо». Надо было сначала подумать, а потом открывать рот, — Лекс подхватывает аппаратуру. По лицу видно: ей и впрямь неловко.

— О чем ты?

— О том, как вы играете в семью. Не ври, что твое воображение еще не нарисовало совместное будущее, — она открывает входную дверь.

Я могла бы выдать Лекс кучу аргументов в ответ, но сейчас совершенно не хочется копаться в себе.

— Нельзя опаздывать. Пошли.

— Как скажешь, босс.

Я благодарна Лекс за эту передышку. Мы выходим из квартиры и спускаемся по лестнице.

— Я попросила ее встретиться возле «Пипер», — говорю, толкая калитку.

— Хочешь, чтобы она сбежала еще до начала интервью? Руби – не лучший комитет по встрече гостей.

Выйдя за ворота, я поворачиваюсь к Лекс и замечаю на фасаде новенькую табличку «Дагаут» с приклеенным белым листком. На нем красуется надпись: «Жнецу».

Лекс приподнимает листок и читает вслух:

— «Жнец, я отчаянно жажду, чтобы твой слайдер вошел в меня глубоко и жестко», — она делает вид, что ее сейчас стошнит, и прилепляет записку обратно.

Я едва сдерживаю порыв сорвать бумажку и порвать в клочья. Или, что еще хуже, написать в ответ, что он занят.

Хотя он совершенно точно не занят.

— Да уж, по таким посланиям я не скучала.

Мы поворачиваемся и видим Марен Хейл: она стоит прямо возле бара.

В жизни она такая же свежая и ослепительно красивая, как и в соцсетях. Темно-русые волосы кажутся растрепанными, но при этом все равно выглядят как идеальная укладка. Золотое кольцо в носу и отсутствие макияжа делают ее моложе своих лет. На ней простые джинсы, футболка и удобные кроссовки.

Марен отходит от двери.

— Келли, верно?

— Да. Прошу прощения, вы давно ждете? — сокращаю расстояние между нами, а Лекс, бросив взгляд на записку, следует за мной.

— Нет, но вот та женщина внутри не слишком-то дружелюбна, — Марен смеется. — Я сказала, что знакома с Фостером, а она заявила, что у него есть дела поважнее, чем очередной перепихон, — она качает головой. — Я пыталась объяснить, что мы просто друзья, но она и слушать не стала. Решила, что я пришла затащить его в постель, даже после того, как показала обручальное кольцо и фото Брилин.

— Она думает, что все женщины только и мечтают запрыгнуть на парней из команды, — встревает Лекс. — Это ее фишка.

Я перевожу взгляд с Лекс на Марен.

— Скорее, это такой инстинкт защитницы, но стоило вас предупредить. Это Лекс, она будет отвечать за камеру. Вы все еще не против формата «идем и разговариваем»?

Марен окидывает взглядом улицу.

— Абсолютно, — она приподнимает ногу, демонстрируя обувь. — Даже надела самые удобные кроссовки.

Лекс закрепляет на ней микрофон, и перед тем, как мы начинаем идти, Марен говорит:

— Вы, должно быть, очень много значите для Фостера.

Не хочу портить атмосферу, рассказывая о нашей сделке, но она продолжает, и я уже начинаю сомневаться, кто тут у кого берет интервью.

— Без обид, но я отказывала трижды. В основном потому, что с Брилин у меня совсем нет времени. Но потом он рассказал вашу историю в деталях и заявил, что я буду полной идиоткой, если не поучаствую в подкасте, потому что скоро он взлетит до небес, — она смеется и дотрагивается до моего плеча. — Ну вы же знаете, каким он бывает. В общем, я согласилась.

— Что ж, он и правда сильно мне помог и оказался отличным другом. И еще раз огромное спасибо, что согласились.

Она одаривает меня понимающей улыбкой.

— Редко встретишь человека, который может сказать о Фостере хоть одно доброе слово, — она внимательно меня разглядывает, и я гадаю: неужели в глазах читается весь ураган чувств? — Впрочем, я вижу, вы готовы, — она снова касается моей руки. — Давайте начнем. Я как открытая книга – запретных тем нет.

Мы идем по Шеффилд-авеню в сторону Уэйвленд. Лекс шагает впереди, постоянно меняя ракурсы. Здорово, что Марен комфортно на публике, ведь в этом и есть суть шоу. К счастью, сегодня будний день, «Кольтс» на выезде, а домашняя игра только завтра.

— Начинайте с чего захотите.

Я предпочитаю не задавать наводящих вопросов, чтобы не загонять беседу в рамки. Хочу, чтобы гости сами выбирали отправную точку: как правило, это оказывается именно то место, с которого нужно начать, осознают они это или нет.

Марен прячет руки в карманы джинсов.

— Долгое время я думала, что бывший нанес мне удар в спину, бросив прямо у алтаря.