Он смеется – такая редкость. Я засматриваюсь на Фостера на секунду дольше, чем следовало бы.

— Не искушай меня.

Придвинувшись ближе, кладу голову ему на плечо и нараспев произношу:

— Просто чтобы ты знал: следовать ему я не стану. Я не из тех девиц, к которым ты привык.

Фостер отстраняется и ловит мой взгляд.

— Поэтому ты мне и нравишься, — не знаю, как я на него смотрю – должно быть, с крайним изумлением, – но Фостер несколько раз моргает, явно смутившись. — В смысле... поэтому мне нравится проводить с тобой время... Черт, ты поняла, что я имею в виду.

— Поосторожнее, Жнец, это уже смахивает на комплименты, — похлопываю его по груди и обхожу тележку, чтобы набрать киви.

По правде говоря, я отстраняюсь, потому что нужно немного личного пространства. То, что он разузнал, какие продукты полезны, – чертовски мило. Да, возможно, в этом есть налет тотального контроля, но по большей части все же трогательно. Фостер ведь не связывает меня, чтобы кормить насильно. Отлично, теперь я думаю о том, как лежу в постели, а он прижимает мои запястья к изголовью.

Рядом останавливается женщина, вытягивая из рулона пластиковый пакет.

— Вы чудесная пара, — шепчет она. На вид ей лет семьдесят: идеально уложенные седые кудри с легким рыжеватым отливом.

— О, мы просто... — я кошусь на Фостера. Он выбирает смесь орехов, и ни секунды не сомневаюсь: берет именно те, что рекомендуют беременным. — Друзья.

Она перехватывает киви, к которому я уже потянулась, и касается руки свободной ладонью.

— Милая, он смотрит на тебя совсем не так. как на друга.

Накатывает непреодолимое желание выложить все как на духу. Выплеснуть историю кому-то незнакомому, чтобы помогли во всем разобраться. Рассказать, что я жду от него ребенка. Что он – лучший друг брата. Что теперь мы живем под одной крышей. О том, в каком нахожусь смятении: чего хочу я, чего хочет он... Почему Фостер вдруг стал таким заботливым и внимательным, хотя любой другой сказал бы, что ему нельзя доверять – и уж тем более отдавать сердце. Но Фостер оглядывается по сторонам, находит меня взглядом у прилавка с фруктами и катит тележку в нашу сторону.

Я не могу оторвать от него глаз. Фостер подходит с суровым выражением лица и плотно сжатыми губами – маской, которую носит постоянно, если мы не остаемся наедине.

— Знаешь, мне кажется, у таких угрюмых с виду мужчин самые добрые сердца. Видела бы ты моего мужа, — она тихонько смеется. — Может, они и не открываются каждому встречному, но тем, кому удается это разглядеть, чертовски повезло, уж поверь. У этих крепышей золотые сердца.

Она похлопывает меня по руке, бросает взгляд на Фостера, после чего поворачивается к тележке и кладет в нее киви.

— Заводишь знакомства? — спрашивает Фостер, когда женщина отходит в другой конец овощного отдела. — Предупреждала, что не стоит связываться с парнем, забитым татуировками?

Я смеюсь, чувствуя легкую неловкость. Могла бы пересказать ее слова, но не хочу давать повода замкнуться и снова спрятать истинное «я». Стоит признаться, что кто-то посторонний разглядел в нем нечто большее, и Фостер может поступить наперекор. Поэтому я молчу.

— Да нет, она просто объясняла, как отличить спелый киви от плохого, — кладу пакет в тележку и иду рядом. — Давай вернемся к вопросу: ты обещал приготовить ужин.

Он останавливается в мясном отделе и берет сразу пять упаковок стейков.

У меня округляются глаза.

— Ты что, решил закатить вечеринку?

Фостер отвечает лукавой улыбкой, а я только качаю головой.

— Дай угадаю...

— Цинк, железо, B12...

— У тебя где-то припрятана умная книга? — в квартире я ничего подобного не видела, но он явно штудировал информацию о том, как нужно питаться во время беременности.

— Интернет. В дороге времени полно.

— И тебе не хочется побыть нормальным мужиком и просто посмотреть порнуху?

Он пожимает плечами.

— Как-то больше не тянет.

Фостер не вдается в подробности, а я боюсь расспрашивать – в глубине души и так знаю, какой ответ нужен. Хочу услышать, что он тоже чувствует бешеное напряжение и что утолить эту жажду под силу только мне.

На днях, пока он гастролировал и выступал в Милуоки, я достала вибратор, представляя, как Фостер нависает сверху. Как язык скользит по татуировкам на шее, как он хрипло рычит в момент разрядки. Фостер из тех, кто любит порычать – я это кожей чувствую. Раньше, когда мы были вместе, за ним такого не замечалось, но, кажется, теперь все стало бы иначе, окажись он сверху и будь у нас чуть больше времени.

— Хлебный отдел! — выпаливаю чересчур громко.

Фостер усмехается.

— Ты что-то вся раскраснелась, — он наклоняется ближе. — О чем-то неприличном думаешь?

О да, еще как. Я бы уже давно свернула поход за продуктами, будь у нас отношения, при которых могла бы получить его в любой момент, когда только пожелаю.

— Нет, — качаю головой и обхожу Фостера, направляясь к стеллажам.