Фостер с Линкольном направляются к нам. Мальчишка поднимает ладонь, чтобы я отбила ему «пять». Фостер же проходит мимо, не проронив ни слова, и скрывается в вип-зале. Наверное, так и нужно себя вести, чтобы никто ничего не заподозрил. И все же солгу, если скажу, что меня это не задело.

В конце концов я тоже захожу в зал, куда вскоре подтягивается и вся остальная компания. Каким-то немыслимым образом я снова оказываюсь рядом с Фостером. Он сидит, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди и уставившись в телевизор. Не думала, что его так увлечет шоу, где участники пытаются выиграть соревнования, карабкаясь по скользким ступеням, но да ладно. Нам действительно проще игнорировать друг друга.

Входит Руби с шоколадным молоком для Линкольна и коктейлями «Ширли Темпл» для Монро и Лейк – их стандартный заказ. Она и правда свыклась с тем, что теперь тут зависают дети.

Она хлопает Фостера по плечу.

— Ты чего такой хмурый?

Хейс отрывает взгляд от экрана и переводит его на Руби.

— Я тоже заметил.

Замечательно. Они уже чуют неладное.

— Нормально все. Просто не выспался, — отзывается Фостер.

— Пожалуйста, избавь детские уши от подробностей своих постельных подвигов, — бросает Хейс.

Хочется засунуть два пальца в рот. До одури несправедливо, что он даже не догадывается: Фостер не спал всю ночь, пытаясь осознать, что станет отцом, и как это перевернет всю его жизнь.

Фостер бросает хмурый взгляд на моего брата.

— Вытащи мысли из помойки. Мне просто не спалось.

— Тебе чего принести? — Руби подходит ко мне.

Как назло, на экране начинается реклама, и все взгляды устремляются на меня.

— Эм-м... — обычно я беру бокал вина или хотя бы хард-зельцер, но сейчас об этом не может быть и речи. — Я буду... «Спрайт»?

Руби подозрительно щурится.

— Ты не будешь пить?

Спасибо, очень вовремя.

Я пожимаю плечами, пытаясь перевести все в шутку.

— Утром переборщила с кофе, до сих пор в животе урчит.

Фостер поворачивается, и взгляд мгновенно падает на мой живот. Я пинаю его под столом. Он тут же поднимает глаза и поспешно отворачивается к телевизору.

— Ой, надеюсь, ты случайно не выпила мой, — вклинивается Лейтон. — Ты же знаешь, сколько сахара я туда бухаю.

Лейтон, к победе.

— Сахар? Ты не пьешь кофе с сахаром.

Заткнись, Хейс.

Лейтон закатывает глаза.

— Пью, если берем его навынос.

Господи, какой стыд. Теперь Лейтон приходится убеждать любящего жениха, что в кофейнях у нее другие вкусовые предпочтения, нежели дома.

— С каких это пор? — Хейс, разумеется, не унимается, ведь никто не знает Лейтон так хорошо, как он.

— С тех пор, как случайно глотнула чужой на работе, и мне понравилось.

Брови Хейса ползут вверх.

— Чей это чужой?

— Представь себе, Хейс, она общается с людьми, которых ты не знаешь, — пытаюсь вытащить подругу из ямы, которую сама же и вырыла, но брат лишь сурово щурится.

— Этот «кто-то» мужского пола? — допытывается он.

— О, как там Элиас? Он все-таки поехал в Колумбию в тот велотур, о котором так мечтал? — мама приходит на выручку, сама того не ведая.

Спасибо, мам.

— А ты? — спрашивает Руби у Фостера, полностью игнорируя перепалку.

Он с неохотой отрывается от экрана.

— Я буду просто... воду.

— Воду? — удивляется Истон, заходя в зал. Следом появляется Деккер. — С каких это пор ты пьешь воду в баре?

— С тех пор, как мне этого захотелось, — Фостер снова утыкается в телевизор.

Истон с Деккером здороваются с детьми и обнимают мою маму.

— А где Дэйв? — интересуется Деккер.

Мама треплет его по щеке.

— Играет в гольф.

— Нам бы тоже не помешало, — Истон опускается на стул. — Руби, принесешь пива?

Деккер поднимает руку.

— Мне тоже. Спасибо, Руби.

Она уходит, и, слава богу, на этом фиаско с напитками заканчивается.

Пока парни обсуждают скользкую лестницу в телешоу и ту девчонку, что уже почти добралась до вершины, к горлу подкатывает дурнота. Раньше меня иногда слегка мутило, но полноценного утреннего токсикоза еще не было.

Шикарно, накаркала собственной же ложью. Карма решила преподать мне урок.

Я вскакиваю и направляюсь к двери.

— Ты куда? — спрашивает Хейс, и все оборачиваются в мою сторону.

На языке вертится едкая колкость, но взгляд цепляется за Монро.

— В туалет, — бормочу я.

— Все в порядке? Ты бледная, — мама тревожно приподнимается со стула.

— Мне тоже надо, — бубнит Фостер и пристраивается рядом. — Я за ней присмотрю, Дженнифер.

Что он творит? Только привлекает еще больше внимания. Я внутренне сжимаюсь, ожидая, что Хейс рявкнет: «Какого черта тут происходит?», но тут Монро просит его приготовить гуакамоле, потому что завтра Национальный день гуакамоле.

Монро, золотце ты мое.

Я выскакиваю в коридор, и Фостер плотно прикрывает дверь. Руби косится на меня от барной стойки, и я чувствую себя в точности как в тот день, когда впервые покурила травку и на паранойе убедила себя, что за окнами следят копы.