— Ага, непременно. Поведаю всему миру про дерьмовое детство, отца-тирана и про то, что почти не разговариваю ни с братом-близнецом, ни с матерью. Все прямо обзавидуются, слушая этот парад уродов.

— Вообще-то, так и будет, — Хейс кривовато усмехается.

Я хмурюсь.

— И не надейся.

Мы оба замолкаем, и, к счастью, тренер Кэл объявляет Хейсу и МакКарти, что пора выходить. Мы обмениваемся «кулачками», Хейс подмигивает и бросает, что увидимся на поле. Впервые за долгое время ловлю себя на мысли, что предпочел бы не подавать.

— Выдай ноу-хиттер2, МакКарти, не стесняйся.

Питчера-новичка, кажется, вот-вот стошнит, но он выдавливает улыбку, которой до искренности как до луны.

— Все путем. Я подстрахую, — Хейс успокаивает парня, пока они выходят на поле. Это он умеет мастерски, и я не удивлен, что из Хейса вышел классный отец и партнер.

Я же подобными добродетелями похвастаться не могу.

— А Хейс в курсе, какая у него сестренка горячая?

Я резко оборачиваюсь к Тазу, сидящему на скамье, кулаки сами собой сжимаются.

— Задница у нее просто...

— Даже не смей так о ней вякать, — обрываю я. — Хейс тебе башку открутит, если хоть пальцем ее тронешь.

Как и мне, но сейчас речь не об этом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать Таза к стенке и не вмазать коленом в пах за одни только мысли о Келли. Нельзя выпускать наружу пещерного человека – Хейс точно что-то заподозрит.

И с какого перепугу придурок вообще вспомнил о Келли?

Идет восьмой иннинг, из дагаута поступает сигнал. Все взгляды устремлены на меня. Черт. Надеялся, что сегодня отдохну, завтра схожу к врачу, а потом – когда во всем признаемся Хейсу и я получу заслуженных люлей – смогу снова работать с ним в паре за домашней базой.

Свет на стадионе приглушают, гремит песня Оззи Осборна, и на гигантском экране всплывает заставка. Обожаю эту песню, и прозвище «Жнец» приходится по душе, но иногда я задумываюсь: если бы мы с Деккером поменялись местами много лет назад, считали бы его «темным» братом? А может, я просто с самого рождения такой ворчливый эгоманьяк с коротким фитилем.

Я выбегаю на поле трусцой и замираю перед судьей: он проверяет меня и перчатку. Получив добро, вышагиваю к питчерской горке, где уже собрались менеджер команды Рипли и остальные ребята.

На трибуны стараюсь не смотреть. Я заметил приход Келли только в середине седьмого иннинга, но пытаюсь вести себя с Хейсом хоть каплю по-человечески, пусть он и понятия не имеет, что происходит.

Рипли вкладывает мяч мне в ладонь, и инфилдеры отходят на позиции. Хейс трусит обратно к дому, и я провожаю его взглядом, который невольно уходит выше.

Так и есть: Келли уплетает крендель на пару с Лейк. Они смеются и о чем-то болтают. Мне нравится, что она стала для детей настоящей тетей, прямо как Хейс в некоторое время назад взял на себя роль отца. Семья Карлайл – это компания, в которой мне точно не место.

Я делаю несколько разминочных бросков; Хейсу приходится немного попотеть, ловя мячи.

— Ты как, Жнец? — спрашивает Истон. — Перчатку Карлайла видишь, нет?

Сзади доносится смех парней. Я зажимаю перчатку под мышкой и встряхиваю кистью. Черт, пора взять себя в руки.

Хейс трусцой возвращается на горку, махнув инфилдерам, чтобы те расходились по позициям.

Он вкладывает мяч мне в перчатку.

— Поймаю все, что ни бросишь, так что не дрейфь. Нам нужно всего два страйка, и дело в шляпе. Во всем буллпене ты единственный, кому это под силу.

— Небось ты это каждому питчеру втираешь.

Хейс смеется, даже не пытаясь спорить. Нас всегда связывало нечто особенное, но я еще не встречал питчера, который не мечтал бы видеть Хейса за домом.

— Слайдер у тебя шел неплохо, но они будут его ждать. Давай собьем их с толку и бросим крученый.

Я киваю.

— А на слайдере его и выбьем.

Я снова киваю.

— Господи, да дыши ты уже. На тебе лица нет, вылитый МакКарти, — он возвращается на корточки за домашнюю базу, и я радуюсь, что сеанс психоанализа окончен.

Первая подача летит так криво, что Хейсу приходится подскочить, чтобы выловить мяч. Дурной знак. Но Хейс спокойно возвращается на место и снова заказывает тот же бросок. Крученый во внутреннюю зону.

Я захожу на замах и швыряю мяч. Он идет не так глубоко внутрь, как хотелось бы, но Литтл машет битой мимо.

Я оформляю еще два страйка. Еще один аут – и наша очередь отбивать.

Мяч угодил в грязь, так что Хейс подбрасывает его и просит новый. И будь я проклят, если снова не ищу глазами Келли, ожидая замены.

Если после выходки Таза кровь просто закипала, то сейчас она бурлит. Лейк стоит рядом с миссис Карлайл, а двое придурков позади Келли подались вперед, пытаясь завязать разговор. Пока она смеется, один бесстыдно пялится на ее грудь.

Мать твою.

Зря я туда посмотрел.