Я натягиваю дежурную улыбку, сворачиваю в коридорчик с туалетами и останавливаюсь возле мужского.

— Тебе нужно взять себя в руки, — шиплю я, — и заказать чертово пиво.

Он отшатывается.

— Уж извини, я еще даже не до конца переварил тот факт, что стану отцом, — так же шепотом огрызается он. — А потом захожу в свадебный салон и вижу тебя в подвенечном платье!

Я склоняю голову набок.

— Твой худший кошмар, да? Ну, можешь расслабиться, здоровяк. Я не жду, что ты рухнешь на одно колено только потому, что член выстрелил волшебной спермой, — он открывает рот, явно желая возразить, но я не даю вставить ни слова. — Если сейчас же не включишь привычного ворчливого мудака, они мигом поймут, что тут что-то нечисто.

— То, что я заделал тебе ребенка – последнее, о чем они вообще могут подумать, — он хмурится.

Я возмущенно отстраняюсь.

— Прости, что? Это почему же? Я недостаточно хороша, чтобы со мной переспать?

— Черт, Келли, нет. Я к тому, что, как лучший друг Хейса, должен был держать руки в карманах, а язык за зубами. А член в штанах уж тем более.

А целовался он классно. Суетливо, но классно.

Фостер тяжело вздыхает, стягивает бейсболку и тут же возвращает ее обратно.

— Чувствую себя куском дерьма. Лейтон знает, что это я?

— Подозревает, но я ничего не говорила.

Он сжимает губы в тонкую линию.

— Ведет себя так, будто точно знает. Слушай, может, не будем тянуть кота за хвост? Пойдем и все выложим твоему брату.

Я одариваю его взглядом «ты совсем с катушек слетел?».

— Эм-м... нет. В этом зале сидит моя мама. Я все понимаю. Правда. Сама ненавижу ему врать. Только об этом и думаю, когда он рядом. И бедная Лейтон. Но мы же договорились подождать до визита к врачу.

Он со свистом втягивает воздух и кивает.

— Верно. А вдруг... вдруг тесты ошибаются?

Я не стала объяснять Фостеру, что если бы он удосужился прочитать инструкцию на упаковке от теста, то понял бы, что они вряд ли могут врать все разом. Но и сама понимаю: прежде чем трубить во всеуслышание и разносить мир в щепки, нужно сходить к гинекологу и услышать вердикт специалиста. Я понятия не имею, как брат отреагирует на эту новость.

— Как бы то ни было, ты сейчас возвращаешься и заказываешь пиво, — я тычу большим пальцем в сторону вип-зала.

— Не могу.

— Это еще почему? Прости, это в твоем теле сейчас растет новый человек?

Он пожимает плечами.

— Не в моем, а в твоем.

— И что это значит?

Фостер смотрит на меня с таким мученическим видом, словно предпочел бы жевать битое стекло, чем озвучить свои мысли.

— Фостер, чего я не понимаю?

Он мнется с ноги на ногу, снова поправляя козырек кепки.

— Я толком не могу помочь тебе все это вынести, поэтому... ну, решил, что если тебе нельзя пить, то и я не буду.

Я невольно смеюсь, но, заметив мелькнувшую в его глазах обиду, тут же чувствую себя бездушной стервой.

Кладу ладонь ему на предплечье. Какое же оно мускулистое. Интересно, каково это – чувствовать, как его пальцы проникают в меня снова и снова...

Какого дьявола?

Я часто моргаю и трясу головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Прости. Это безумно мило с твоей стороны, но совершенно не обязательно.

Он упрямо сводит брови на переносице.

— Я все решил.

В тоне звучит железобетонная непреклонность. Хочется поспорить, заявить, что он ничем не обязан, но сильно сомневаюсь, что смогу его переубедить.

— Ладно, но тогда придется снова начать отпускать саркастичные оскорбления в адрес окружающих.

На его лице расплывается дерзкая ухмылка, и мое либидо мгновенно заводится, как двигатель гоночного болида.

— Хочешь сказать, тебе нравится, когда я веду себя как мудак? — он слегка подается вперед, блокируя меня у стены.

Как бы хотелось сократить те жалкие миллиметры, что нас разделяют, и впиться в его губы.

— Хочу сказать, чтобы ты был собой.

— Ты, кстати, была очень красивой, — хрипло шепчет он. — В том платье.

Щеки обдает жаром. Хоть его грубая, брутальная манера поведения меня и заводит, от таких неожиданных комплиментов внутри все плавится на медленном огне – включая либидо.

— Спасибо. Но я серьезно: мне не нужны драматичные жесты солидарности. Мы будем вместе воспитывать малыша, но и только.

Он кивает, но взгляд по-прежнему прикован к моему лицу.

Разве тот факт, что внутри растет ребенок, не должен был погасить искру между нами? А на деле это лишь подливает бензина в бушующий костер. У нас есть куда более важные проблемы.

— Келли?

Обожаю, как мое имя звучит на его губах.

— Фостер?

— Вы что тут делаете? — от голоса Хейса мы оба вздрагиваем и резко оборачиваемся. Брат стоит в дальнем конце узкого коридора.

Я поспешно сгибаюсь пополам и начинаю кашлять, делая вид, что подавилась.