— Какого хрена? — выдаем мы хором, отпрянув друг от друга.

Вспыхивает свет. Я оборачиваюсь и вижу стоящую у двери Лейтон. Если она там, то кто тогда... Я поворачиваюсь обратно.

— Твити?

— Мать твою, Карлайл, это наше с женой место.

— Ну за что мне это, — стону я.

— Сначала ты подглядывал, как Теди сцеживается в кабинете Руби, а теперь лапаешь меня в темноте. Я начинаю беспокоиться.

— Я не подглядывал, как твоя жена сцеживает молоко!

В дверях рядом с Лейтон возникает Теди.

— О, так ты здесь с Хейсом встречался? Прелесть какая, — Теди берет Лейтон под руку. — Не будем мешать. Простите, что прервали.

— Теди, — рычит Твити.

Она смеется и хлопает Лейтон по плечу, затем подходит к нам.

— Рада была поболтать. Но мы застолбили это место для поцелуев давным-давно. Вам придется найти другое, — она прижимается к Твити, и тот обнимает жену.

— Это был вежливый способ сказать «проваливайте на хрен», — бросает Твити, не сводя глаз с жены.

— Счастливо оставаться. Не заделайте еще одного ребенка, — говорю, направляясь к выходу.

За спиной Теди Твити показывает мне средний палец.

— Возможно, уже поздно. Спокойной ночи, голубки.

Теди целует Твити, а Лейтон гасит свет.

— Ты же сказала, что будешь там, — озираюсь по сторонам, проверяя, не видел ли кто этот позор, пока мы идем к вестибюлю.

— Я всего лишь заскочила в туалет, чтобы снять трусики, но наткнулась на Теди, и до дела так и не дошло. Мы разговорились, и вот... — она смеется. — Только не говори, что теперь захочешь променять меня на Твити?

Я притягиваю ее к себе за талию, а Лейтон продолжает хохотать.

— Еще чего, — бросаю взгляд на клатч в ее руках. — То есть, ты хочешь сказать, что снять трусики теперь предстоит мне?

Она кивает и прикусывает губу – от этого зрелища я просто теряю голову.

— Пошли, — я тащу ее через весь холл, и Лейтон всю дорогу смеется.

Надеюсь, дотерплю до гостиничного номера, но как только окажемся за закрытой дверью, пощады не будет.

Глава 45

Лейтон

Дверь гостиничного номера со щелчком закрывается, и Хейс мягко, но уверенно прижимает меня к стене. Пальцы уже нащупывают бегунок молнии на платье. Мои же руки скользят вверх по его груди, стягивая пиджак от смокинга с плеч. Его губы находят мои, требовательные и жадные, и на мгновение мы превращаемся в сплошное сплетение рук и дыханий – туфли и каблуки брошены прямо у порога.

— Даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — голос эхом разносится по тихому номеру. Я говорю громче, чем следовало бы, но в кои-то веки это не имеет значения, ведь здесь нет никого, кто мог бы нас услышать.

— Представляю, — он находит молнию и медленно тянет ее вниз, не отрывая от меня взгляда.

Затем делает шаг назад, хотя я все еще тянусь за поцелуем.

— Что... что ты делаешь?

— Сними его для меня, — он прислоняется к стене, затем поднимает палец. — Хотя нет... — он берет меня за руку и ведет через весь номер в спальню. Садится в кресло и ослабляет галстук-бабочку. — А вот теперь сними его и покажи свое сексуальное тело.

Хейс стягивает бабочку и бросает ее на пол, а затем с неторопливой точностью расстегивает верхние пуговицы рубашки. Его взгляд следует за моими руками к бретелькам платья. Я высвобождаю одну руку, затем вторую, от прохладного воздуха в номере по коже бегут мурашки. Я уже собираюсь позволить ткани упасть, но он поднимает руку.

— Подразни меня, малышка. Ты же знаешь, как я люблю, когда ты меня дразнишь.

Боже, его голос – чистый порок и искушение. Никогда не будет достаточно этого мужчины. Я замедляю движения, стягивая платье по миллиметру, упиваясь тем, как его самообладание тает на глазах. Его веки тяжелеют, а дыхание становится все глубже с каждым обнаженным сантиметром кожи. От вида мощной эрекции, натягивающей ткань брюк, во рту пересыхает от желания.

Хейс без конца повторяет себе под нос:

— Господи, проклятье... какой же я везучий ублюдок. Ты прекрасна. Ты идеальна.

Когда платье лужицей опадает к ногам, он манит меня пальцем. Я инстинктивно делаю шаг вперед, но вместо того, чтобы притянуть к себе, Хейс похлопывает себя по бедру.

Я сажусь к нему на колени, оставшись в одних только стрингах, и он усаживает меня так, чтобы опиралась спиной на его грудь, впитывая кожей тепло. Руки скользят вверх по моему животу к груди, лениво вычерчивая на коже узоры, от которых бросает в дрожь.

— Тебе холодно? — шепчет он на ухо, и низкий, хриплый голос выбивает весь воздух из моих легких.

— Теперь уже не очень.

Его рука опускается ниже, пальцы лениво ласкают талию. Затем рука скользит еще ниже, и Хейс дразняще проводит пальцами по резинке моих стрингов. Пульсация между ног становится все более настойчивой, более требовательной, и я выгибаюсь, желая, чтобы он сдвинул руку еще немного... ниже.