Я наклоняю голову, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, даже когда Дом напрягается рядом со мной. — Я в этом не сомневаюсь. Не тогда, когда ты всего лишь убиваешь невинных женщин и детей. Трус.

Я делаю шаг вперед. Прочь от защитной линии моих людей. — Ты трус. Слишком слабый. Слишком напуганный, чтобы встретиться со мной один на один. Нет, ты предпочитаешь играть в свои маленькие игры, лгать и обманывать и прятаться за стенами этого дома, со своими вечеринками. Хотя я заметила, что сейчас они меньше, поскольку ты потерял доступ к счетам Корво. Где все твои люди, которые защищают тебя, Маттео? Неужели они потеряли интерес теперь, когда ты им больше не платишь?

Его лицо искажается от ярости. — Боюсь, они все еще здесь. Возможно, тебе понравился твой маленький хакерский трюк, но в этом доме полно активов. Я капо Корво. У меня полно союзников, Катарина. Возможно, я отдам тебя другому, когда закончу с тобой. Твой поводок, кажется, соскользнул.

Я запрокидываю голову и смеюсь сквозь лед в животе, смеюсь над ним. — Пожалуйста, попробуй. Если, конечно, ты сможешь его найти. Учитывая, что я сделала с последним мужчиной, который думал, что может контролировать меня. Ты знаешь, что я с ним сделала? Какую часть его я отрезала?

Мой взгляд скользит к нескольким мужчинам, все еще задержавшимся на балконе. Один или двое тихо исчезают из виду.

Мой голос твердый. Сильный. — А что касается тебя… О, кузен, у меня на тебя такие большие планы. Я больше не играю в твои жалкие маленькие игры. Ты опозорил имя Корво. Ты опозорил Cosa Nostra, и все, за что мы выступаем, и я чертовски устала от этого. Так что будь хорошим мальчиком и выпроводи моих людей, пока я не решила прийти и забрать их.

Я ухмыляюсь, глядя на его каменное лицо. Молясь, чтобы он не раскусил мой блеф, чтобы он действительно оказался таким трусом, каким я его знаю.

Я засовываю руки в карманы брюк и жду.

Давай, придурок. Не разочаруй меня сейчас.

Мы с ним собираемся поиграть вместе, в последний раз.

Руки Маттео сжимаются на перилах, как будто он представляет мою шею под своими руками. Его кожа покрывается пятнами от гнева, в уголках рта собирается слюна, а его отвратительные коронки блестят. — Если ты хочешь их вернуть, я буду только рад отдать их тебе.

Я заставляю свои ноги оставаться на месте, когда они появляются по обе стороны от него, крепко сжимая руки.

В нескольких футах от меня раздается тихий шум, и я оборачиваюсь. Тони ерзает, Винсент что-то бормочет ему. Его лицо становится мертвенно-бледным, когда он смотрит на Фрэнки.

Она стоит прямо, задрав подбородок. Несколько синяков покрывают ее лицо, но она стоит на своих ногах.

Мой взгляд перемещается на Эми. И позади себя я слышу звук, который вырывается из горла Люка.

Сначала я даже не была уверена, что это она. Так много крови покрывает ее лицо, жестокие, глубокие порезы покрывают каждую часть ее обнаженной кожи. Она падает на держащих ее мужчин, не в силах удержаться на ногах. Без сознания или близко к тому. Ее глаза едва приоткрываются под опухолью, свежие раны поверх старых.

И ее волос, волос, которыми она всегда так гордилась, которыми тщеславилась, ее волос больше нет. Срезанные клочьями, скудные светлые пряди усеивают скальп, покрытый гребаными ожогами.

— Господи, — выдыхает кто-то. Рокко.

Этот план, и без того отчаянный с самого начала, теперь стал ещё труднее. Потому что Эми выглядит так, будто умирает, будто они довели её до края, как раз вовремя, чтобы мы это увидели.

Маттео ничего не говорит. Он просто смотрит, ухмыляясь.

С меня достаточно таких, как он. Таких, как Маттео и Сальваторе, для которых мы — просто вещи, которыми можно владеть, которые можно контролировать и причинять им боль. Менее значимые. Принадлежащие им.

Я так чертовски устала, глядя на лицо Эми. Устала от поражений. От ненависти к себе. От тех же кошмаров, что приходят снова и снова, каждую ночь. Но мне придётся жить с этими воспоминаниями из-за них. Эми и Фрэнки тоже придётся.

Но сначала, им нужно выжить.

— Выбирай, — призывает Маттео, его голос снова звучит легко и насмешливо. — Одна живет. Одна умирает. Или, возможно, и то, и другое, поскольку тебе удалось вывести меня из себя, кузина. Мне пришлось изменить правила игры, поскольку тебя здесь не было. У меня нет чрезмерно щедрого настроения. Но ты в любом случае не узнаешь, пока не выберешь.

Я делаю глубокий вдох, когда петли обвиваются вокруг их шей, узел затягивается. Фрэнки не двигается, не смотрит на нас сверху вниз. На Тони, когда он бросается вперед с мучительной мольбой. — Кэт, пожалуйста.

Их прижимают к краю перил, перекидывают через них ноги.

Винсент тянет его назад, пока я смотрю. Я медленно вытаскиваю пистолет, проверяя. Остальные вокруг меня делают то же самое.

На балкон выбегают мужчины, каждый со своим оружием. Их десятки, все нацелены на нас. Две стороны с поднятыми ружьями наблюдают друг за другом.