— Пока нет. — Он берёт меня за руку и сворачивает с тропинки в сторону деревьев. — Решил, что сначала ему полагается немного поэтической справедливости. А потом, что ты заслуживаешь права решать. Так что я его… приберёг?

— А Рокко? — С любопытством спрашиваю я. — Я не знала, что вы друзья.

— Он психопат, — бормочет Джио. — Но... да, я полагаю. Во всяком случае, знакомые.

— Мужская привязанность из-за небольшой пытки. Как это в традициях Cosa Nostra с вашей стороны.

Он смеется. Мы выходим на поляну, которую я узнаю, и оборачиваюсь, мой взгляд останавливается на голом клочке травы. Я сразу узнаю это, хотя многие другие теперь усеивают землю вокруг нас. — Здесь они похоронили меня.

— Да. — Джио подходит к дереву и берет лопату. — И теперь Лео точно знает, на что это похоже. На самом деле, довольно много раз.

У меня открывается рот. — Серьезно?

Он пожимает плечами, но его глаза темнеют. — Он мог убить тебя. Я понятия не имел, если бы знал, остановил бы это. Я сделаю то же самое с любым мужчиной, который причинит тебе боль. Если, конечно, ты не убьешь его первой. А потом он пошел к ебаному Маттео. Они заслуживают друг друга.

Я жду, пока он выгребает кучи земли из растущей ямы. — Знаешь, я думаю, что это, возможно, одновременно и самый милый, и самый странный подарок, который я когда-либо получала.

Его губа приподнимается в усмешке, на щеке остается полоска грязи. — Я постараюсь продолжать преподносить сюрпризы, но ничего не обещаю.

— Слишком поздно, — бормочу я. — Теперь эта планка заоблачная.

Мы оба беремся за края гроба, и поднимаем его из-под земли. Он и близко не кажется таким тяжелым, как я ожидала. Доносится отвратительный запах, и я морщу нос. — Ну, это чертовски отвратительно. Сколько точно?

Джио смотрит на гроб. — С той ночи, когда тебя похитили. Может быть, неделю или две спустя. Я выпускал его, а потом сажал обратно, но Рокко не производит впечатления самого организованного человека. Возможно, он мертв.

— Есть только один способ выяснить.

Джио откидывает крышку, и мы оба заглядываем внутрь.

— Я думаю, он, возможно, мертв, — шепчу я.

Я почти надеюсь на это. Он совсем не похож на того Лео, который похоронил меня той ночью. Сморщенный и бледный, его тело покрыто его собственными экскрементами. Но его веки подрагивают.

Я мрачно улыбаюсь, когда они открываются. — Привет, Лео.

Водянистые зрачки устремлены на меня. Из-за грязного кляпа у него во рту доносится приглушенное ворчание. Мои глаза поднимаются к его лбу. Джио хмурится, наклоняясь, чтобы посмотреть на выцветающие оранжевые закорючки. — Что это, черт возьми, такое?

Я прочищаю горло. — Рисунок… маленького морковного члена. Я думаю.

Он недоверчиво смотрит на меня, и я пожимаю плечами. — Рокко.

Мы оба снова обращаем внимание на Лео.

— Тебе решать, — говорит Джио.

Я цокаю языком, когда взгляд Лео мечется между нами. — Мы могли бы просто… оставить его здесь. Поэтическая справедливость.

Но когда мой взгляд скользит по нему, я вздыхаю. — Нет. Я не могу. Он слишком жалок, чтобы жить.

Лео начинает ерзать, добавляя уверенности моим словам. Из его горла вырываются умоляющие звуки. — Ты думаешь, он захотел бы умереть после всего этого.

— Рокко сказал то же самое.

Хм. Может быть, у меня действительно есть что-то общее с вторым Данте.

Но это наводит меня на мысль. Я вытаскиваю нож, рукоятка крутится между моими пальцами. — Как тебе это, Лео? Ты можешь умереть прямо сейчас, или ты можешь умереть в этом ящике и прожить еще несколько часов. Твой выбор.

— Я бы покончил с этим сейчас, — тихо говорит ему Джио. — Потому что я больше не буду открывать этот гроб.

Его голова мечется между нами обоими. Обдумывает.

— Кивни в знак «да». Покачай в знак «нет». — Я машу ножом для убедительности. — Это будет быстро.

Он смотрит на лезвие, его дыхание учащается.

А потом… он качает головой.

Я сажусь на корточки, с отвращением глядя на него. — Серьезно?

Джио качает головой. — Ты гребаный таракан, Лео.

Я указываю на него концом ножа. — Напомни мне никогда не доверять твоим способностям разбираться в людях, Фаско. Никогда.

На последнем слове я опускаю нож, не глядя. Он проходит прямо через кляп и входит в череп Лео.

Небольшое количество света, оставшееся в его глазах, быстро гаснет.

Брови Джио опускаются. — Наверное, это было самое милосердное, что мы могли для него сделать.

— И все же это доставляет огромное удовольствие.

Я беру его протянутую руку, встаю и отряхиваю грязь с колен, прежде чем вонзить лезвие в землю, чтобы стереть с него остатки Лео. — Сделай фото и отправь Рокко.

31. Катарина

В моих апартаментах ничего не изменилось. Мои вещи точно там, где я их оставила, халат брошен на стул.

Все на своих местах. Но я поворачиваюсь, прищурив глаза. — Кто здесь останавливался?