— Видишь ли, — бормочет Маттео. — Некоторые из этих произведений искусства стоят больших денег, Катарина. Более чем достаточно, чтобы оплатить счета, пока это маленькое неудобство не будет устранено. Итак, мы зашли в тупик.

Я игнорирую его, когда Эми шевелится. Ее глаза открываются чуть шире, в них медленно просачивается узнавание. Я даже не уверена, сможет ли она увидеть меня до того, как они снова закроются.

У нас мало времени.

— Ну так что? — Маттео зевает. — Я занятой человек. Мне нужно управлять империей, cugina, так что продолжай в том же духе.

Убирая пистолет обратно в кобуру, я вытаскиваю вместо него кинжал. Верчу его в руках и пожимаю плечами. — Мне все равно. Убей их обеих.

— Нет. — Рычит на меня Тони, и в его голосе нет притворного ужаса. Винсент тянет его назад, его рука едва касается его плеча.

Я бросаю взгляд на Люка, но он отворачивается от меня, его челюсть сжимается.

Маттео восхищенно смеется. — Чувствую ли я какие-то разногласия в ваших рядах? — Похоже, твои моральные устои рушатся, cugina.

— Ты бессердечная сука. — Мое сердце замирает от этого, когда Тони осыпает меня оскорблениями.

Мое сердце бешено колотится. Я отказываюсь смотреть в сторону Люка, видеть тот полный отвращения взгляд, которым он сейчас одаривает меня. Осуждает.

Давай.

Давай вперед.

Я бросаю взгляд на Фрэнки. Теперь она смотрит на Тони сверху вниз с оцепенелым выражением на лице.

Она не выглядит шокированной. Как будто... как будто она все равно не ожидала, что выйдет живой оттуда.

Закатывая глаза, я снова смотрю на Маттео. — Твой ход.

Его брови хмурятся, пока он ищет хоть какой-то намек на напряжение на моем лице. Я не выдаю его. — Ты хочешь сказать, что ты отказываешься выбирать.

— Мне в любом случае все равно. — Мой голос спокоен. — Возможно, последние несколько месяцев все-таки кое-чему научили меня, Маттео.

Он изучает мое лицо. Машет рукой. — Брось их.

Давай… давай…

Сильный толчок, когда Эми и Фрэнки сбрасывают с края балкона…

Данте и Джио готовы. Раздаются их выстрелы, и мое сердце подскакивает к горлу, когда двое мужчин выходят из нашей шеренги, когда раздается выстрел. Рокко и Тони летят над землей.

Я вырываю свой нож и бросаю его так сильно, как только могу. Маттео отшатывается и скрывается из виду, а Стефан кричит мужчинам позади нас: — Сейчас!

Мир превращается в перестрелку, когда наша линия разряжает свои полуавтоматические Глоки в людей Маттео. Пули обрушиваются на дом моего отца, во все стороны разбиваются стекла и летит краска. Волна за волной сдерживают людей Маттео, укрываясь от непрерывных атак и не имея возможности сделать ни одного выстрела.

Я неподвижно стою под градом пуль, когда они пролетают мимо меня, и чье-то твердое тело прижимает меня к земле.

Дом рычит мне в ухо. — Пригни свою гребаную голову!

Это всегда было последней надеждой.

Одна секунда. Шанс один на миллион.

Пуля, которая должна разорвать натягивающуюся верёвку с расстояния, которое может оказаться невозможным.

И кто-то, кто поймает их.

Я отчаянно поднимаю голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь дым. Пули всё ещё рвутся над нашими головами, направленные вверх, чтобы не задеть тех, кто на земле.

— Их достали? — спрашиваю я.

Я не вижу их. Сквозь дым ничего не видно.

Дом хватает меня за руку и тащит назад по земле.

— Патроны заканчиваются.

А как только они кончатся, люди Маттео начнут стрелять в ответ.

Раздаются крики. Данте. Джио. Люк. Стефан.

Дом откликается на их выкрики, всё ещё таща меня за собой:

— Первая линия, отступаем!

— Вторая!

— Назад!

Дыма достаточно, чтобы мы смогли подняться на ноги и побежать.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Я вырываюсь из облака на границе дома. Уже осматриваюсь, когда появляются остальные. Вокруг нас мужчины бегут к машинам, которые мы оставили по другую сторону ворот, и запрыгивают внутрь.

Джио и Данте появляются первыми, тяжело дыша. Джио качает головой. — Я не знаю, Кэт. Я ничего не мог разглядеть.

На лице Данте написано согласие. И вина, так много вины. — Это могло бы сработать. Но на таком расстоянии скорость...

Рядом с ними появляется Люк, рядом с ним Винсент. Надежда в моей груди начинает угасать. — Рокко? Тони?

— Они не были позади нас, — тяжело говорит Винсент. — Мы ждали так долго, как могли.

Люк сжимает мое лицо, его фальшивый гнева не осталось ни следа. Только горе наполняет его глаза. — Мы пытались, Кэт. Ты пыталась.

Этого недостаточно.

Если бы я захотела, я могла бы спасти одну из них. Вместо этого я решила рискнуть ими обеими из-за ничтожного шанса вытащить их, и это нихуя не сработало.

Я пыталась спасти двоих... и потеряла четверых.

— Нам нужно идти. — Голос Дома не суров. В нем тоже есть боль. Тони был одним из его. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Мы ждем. — Мой голос тверд. — Еще минуту.

— Кэт,