— Смотри. — Она замирает, когда я наклоняюсь вперед, мягко шлепая ладонью по воде, так что она покрывается рябью. Осторожно набираю немного в ладонь, использую, чтобы помыть ее руки, пока она извивается.

Взволнованный визг вырывается из ее горла, когда она достигает поверхности воды, забрызгивая себя и меня. Смех, яркий и искрящийся.

Когда я наклоняюсь вперед, чтобы произвести свой собственный всплеск, она смеется громче, все ее тело сотрясается от веселья.

И я очень быстро понимаю, что нет ничего такого, чего бы я не сделала, чтобы слышать этот смех как можно чаще. Так часто, насколько это возможно.

Мы обе полностью сидим в воде, Алессия на ступеньку выше меня, и я крепко держу ее, когда слышу движение позади себя.

Глаза Данте блестят, когда он устраивается на верхней ступеньке, его собственные ноги босы.

— Как долго ты смотришь? — Я не отрываю глаз от Алессии.

— Достаточно долго. — Его голос звучит хрипло, когда он протягивает Алессии бутылочку с кухни, и она хватает ее, отпивая воду. Он ставит чашку со свежим кофе на верхнюю ступеньку. — Я оставлю вас в покое.

Он начинает вставать.

— Останься. — Я смотрю на него снизу вверх, наблюдаю, как он медленно опускается обратно.

А потом я обливаю его водой, Алессия хихикает, а он качает головой в притворном отчаянии. Он стряхивает капельку воды ей на ноги, улыбаясь, когда она смеется. — Она не всегда будет твоим щитом, tentazione.

Ухмыляясь, я снова щелкаю его. — О, я рассчитываю на это.

22. Катарина

Я откидываюсь на спинку стула. — Это не самый надежный план.

Многое зависит от меня. — Если я не смогу убедить остальных старших солдат следовать за мной, нам придется столкнуться с численным перевесом.

— Если предположить, что численность Маттео снизится, как мы надеемся, это не будет проблемой. — Джио наклоняется вперед, хмуро изучая грубый набросок. — Ты думаешь, что сможешь затащить его в кампус?

— Думаю, он не сможет удержаться. Если будет считать, что выиграл, — мои волосы задевают его, когда я тоже наклоняюсь, указывая на зал, который мы используем для церемоний. — Мы прижмем его вон там.

Стефано прочищает горло. — Если в поместье еще что-то осталось, там должно быть много оружия. Боеприпасы. Снаряжение.

— А что насчет остального? — Люк озвучивает вопрос. — Теперь ты капо Азанте. Нравится тебе это или нет, тебе нужно будет решить.

Глаза Стефано вспыхивают. — Это не наследие, которого я хочу. И тип мужчин, которых Сальваторе держал под своим началом — они тебе не нужны. Поверь мне.

— Тогда зачистка, — тихо говорит Данте. — Ты мог бы начать все сначала, если бы захотел.

Кровавый, затяжной процесс. Стефано вздыхает. — Сейчас это не приоритет.

— Отложишь это слишком надолго, и возникнет вакуум власти. Они начнут бороться за объедки, и это перерастет в более мелкие бандитские войны. — Я выдерживаю его взгляд. — Большинство его старших людей погибли в поместье. Остальные встанут в строй.

Его челюсть сжимается. — У меня нет ни одного союзника в рядах Азанте. Ни одного.

— Но у тебя здесь пятеро. — Джио щелкает пальцами. — По общему признанию, мы не можем сейчас слишком напрягаться. Но когда это будет сделано, мы сможем тебе помочь.

Дом ерзает на стуле, но ничего не говорит, чтобы оспорить слова Джио.

Лицо Стефано искажается. — Зачем вам это делать?

Никто из них не произносит ни слова. В конце концов Люк пожимает плечами. — Семья.

— Ба! — Алессия дрыгает ногами, и Стефан смотрит на нее сверху вниз. Сглатывает. — Я... был бы признателен за это.

Семья.

***

Я не тороплюсь собираться. Изучаю одежду, которую заказал Люк, трачу время на то, чтобы вымыть волосы и дать им высохнуть, образуя волны, которые ниспадают мне на спину.

Я изучаю себя в зеркале гораздо дольше, чем необходимо.

Не будь смешной, Катарина.

Когда в дверь стучат, я с облегчением открываю ее. Дом задерживается с другой стороны, элегантно одетый в темно-синюю рубашку и кремовые брюки-чинос. Он сглатывает, его взгляд скользит по моему телу. — Идеальна.

Я разглаживаю платье, чересчур остро ощущая каждое движение.

Вырез в форме сердца на этом приталенном платье с А-силуэтом уходит низко, оставляя на виду клеймо — испорченную татуировку ворона. Зелёная ткань облегает талию и распускается книзу, подол сзади опускается особенно низко.

— Я вообще забыла про клеймо, пока не надела его. Но я не хочу прятать его.

Это было бы ещё одной победой надо мной, ещё одним способом удержать власть. А я не позволю им этого.

Рука Дома задерживается у меня на пояснице, пока мы идём.

— Я могу разработать что-то, чтобы его прикрыть. Если ты захочешь.

Я поднимаю руку, проводя пальцами по шершавой коже.

— Может быть.

Дом подводит меня к серому Мазерати, на котором мы приехали в поместье Фаско, открывает пассажирскую дверь и ждет. Я улыбаюсь ему, когда он садится за руль, и он, прищурившись, смотрит на меня. — В чем дело?