Но все равно кое-кого не хватает. Я поворачиваю голову, стекло уже теплое, и ищу Стефано. Он не сдвинулся со стула по другую сторону от меня, его челюсть плотно сжата.

— Стефано. — В голосе Джио слышен вызов. Но в нем есть и приглашение.

Я прикусываю губу, когда наши глаза встречаются. Неуверенность в его взгляде не помогает справиться с внезапной паникой, которая сжимает мой желудок при мысли, что, возможно… может быть, это не то, чего он хочет.

Их пятеро. Я только одна.

Что, если меня недостаточно?

Он читает выражение моего лица, и его взгляд смягчается. — Тебе нужна армия, Катарина. Никому одному просто не угнаться за тобой.

Голос Люка звучит сухо. — Однажды я сказал нечто очень похожее.

Но Стефан не отводит от меня взгляда. — Это… то, чего ты хочешь? От меня?

Я молчу. Я только киваю, не доверяя себе.

Его рука касается моей щеки, когда он встает, и это сжатие в моем животе превращается во что-то более глубокое, когда он присоединяется к ним.

Пальцы касаются моей щели, едва касаясь ее, прежде чем меня вытирают теплым полотенцем. Данте говорит. — У нас нет кровати, достаточно большой для всех нас, так что нам придется обходиться тем что есть.

— Ошибка, которую я намерен исправить как можно скорее, — бормочет Люк. — Но пока… как думаешь, сколько из нас успеют тебя трахнуть, прежде чем у тебя подкосятся ноги, маленькая ворона?

Я сжимаю пальцы, нащупывая хоть что-то, за что можно уцепиться.

— Уверена, я переживу вас всех, Морелли.

Ложь. Абсолютная, наглая, беззастенчная ложь. Мне кажется, я взорвусь, стоит им прикоснуться по-настоящему.

— Громкие слова. Звучит как вызов, — отзывается Джио. — Чего ты хочешь, если выиграешь?

Я задумываюсь. Пальцы толкаются к самому входу, проверяя, и я подаю бёдра назад в молчаливом требовании.

— Мне нравится эта яхта.

Люк свистит. — И мне тоже. Вызов принят.

— А вы что получите? — Я вздрагиваю, когда пальцы врываются внутрь, вращаются, сжимаются, и я поднимаюсь на носки. — Если выиграете? Хотя вряд ли, конечно. — Хрип в моем голосе едва ли прибавляет уверенности.

Пальцы исчезают, и я затаиваю дыхание, чувствуя нечто более толстое. Джио склоняется ближе, шепчет прямо мне в ухо. — Если бы ты могла видеть то, что видим мы, ты бы поняла — мы уже победили.

Он врезается в меня, пальцы сжимают мои бедра, и мой крик эхом разносится в воздухе. Я пытаюсь удержаться, пока он задает мучительный ритм. Мои пальцы ног поджимаются, от моего тяжелого дыхания стол подо мной запотевает. — О, Боже.

— Не Бог. — Еще один толчок, такой глубокий, что, клянусь, я вижу гребаные звезды. — Произнеси мое имя, principessa.

— Джио. — Я почти невнятно произношу это, когда он усиливает свои движения, мои ноги раздвигаются еще больше, пока он почти не поднимает меня, его пальцы зарываются в мою кожу. — Черт возьми, да. Сильнее.

— Merda, — шипит он. — Ты так чертовски крепко сжимаешь мой член, что я долго не протяну.

— Это… — мои слова прерываются стоном, когда он перемещает руку к моему клитору, сжимая уже набухший бутон. — ... план.

Я сжимаюсь вокруг него, сжимаю его так сильно, как только могу, и он рычит мне в шею, его грудь прижимается к моей спине, когда он находит разрядку. Он поворачивает меня, пока я все еще пытаюсь отдышаться, его руки обхватывают мое лицо по обе стороны, когда он находит мои губы.

— Ладно, хватит. Сегодня вечером у меня проснулось чувство соперничества. — Глаза Люка сверкают, когда он отталкивает Джио в сторону. Его толстый член уже у него в руке, и он поглаживает штанги. Его глаза обводят мое тело, маленькие ремешки вокруг моих предплечий. — Покажи мне свои прелестные сиськи, маленькая ворона.

Я поднимаю дрожащие пальцы к бретелькам, дергаю их вниз и тянусь к молнии, пока не могу стянуть верх платья вниз, и оно, покачиваясь, падает на пол. Мои груди высвобождаются, и Люк издает глубокий горловой стон, делая шаг вперед. Я двигаюсь, чтобы повернуться, но он останавливает меня. — Нет. Я хочу видеть твое лицо, когда буду трахать тебя. Руки вокруг моей шеи.

Я поднимаю трясущиеся руки, и он прикасается своими губами к моим. — Все, что тебе нужно делать, это держаться.

Он скользит руками под моей задницей, приподнимая меня. Одна рука остается там, другая обнимает меня за спину. Он держит меня так, словно мой вес ничего не значит, его карие глаза сияют. — Помни — держись.

Он мягко входит в меня, помня о твердой стали, пронизывающей его член. Я сжимаю его, утыкаясь лицом в рубашку, которая на нем все еще надета, когда наши бедра соприкасаются. Он входит и выходит из меня, достаточно медленно, чтобы я пошевелилась, безмолвно прося большего.

— Используй свои слова.