Она улыбается, и это жестокая улыбка. Победоносная. — Я провела этим осколком по горлу Сесиль, как по маслу. Ей потребовалось так много времени, чтобы истечь кровью. И Сальваторе… я использовала нож для стейка, зазубренный и тупой, чтобы вырезать ворону у него на груди. Заклеймить его так, как он заклеймил меня. Я вырезала каждую его часть, которую могла видеть. А потом я отрезала ему член.

Ее губы сжимаются. — Я убедилась, что он почувствовал каждое мгновение того, что он сделал со мной. С нами, Дом. Так что поверь мне, когда я говорю тебе поберечь свой гнев. Прибереги это для человека, который, черт возьми, этого заслуживает. И этот человек — не ты.

Я смотрю вниз. — Я...

— Когда используется оружие, — тихо говорит она. — Кто виноват? Объект, у которого не было выбора? Или человек, который им владел?

Она отстраняется, ее последние слова звучат у меня в голове. Ее лицо напрягается, когда она опускает взгляд, и я следую за ее взглядом к своей обнаженной груди. — Синяки проходят.

Она улыбается, но это грустно. — Со временем все увядает. Нам просто нужно пережить это.

Сглатывая, я провожу руками по лицу. — Я попробую. От этих мыслей нелегко избавиться, Кэт.

— Нет, — тихо говорит она. — Это не так.

21. Катарина

Голос Дома останавливает меня, когда я уже ухожу. — Ты все еще... свободна позже?

Я поворачиваюсь к нему. Он прислоняется к стене, его глаза все еще наполнены тенями, а с костяшек пальцев на бетонный пол стекает кровь. — Ты приглашаешь меня на свидание, Доменико Росси?

Его брови хмурятся. — Да.

Свидание.

Делай больше того, что делает тебя счастливым.

И вдруг свидание звучит… Идеально. — Думаю, я свободна. Что мне надеть?

— Все, что ты захочешь. — Его голос грохочет, когда он отталкивается от стены. — Для меня ты всегда красива.

Мой желудок все еще переворачивается, когда я поднимаюсь по лестнице в спальню. Данте все еще спит, прикрыв лицо рукой, и я вздрагиваю, когда из угла доносится тихий шум.

Я медленно пересекаю комнату. И наклоняюсь вперед, чтобы взять монитор с комода.

Алессия проснулась. Совершенно не спит, дергает за прутья своей кроватки. Раздается что-то, подозрительно похожее на фальшивую песню, и мои губы растягиваются в улыбке.

Я целую минуту держу этот монитор в руках.

Мы никогда не знаем, сколько у нас осталось времени.

Дверь тихо закрывается за мной, монитор в моей руке гаснет, когда я проскальзываю в комнату Данте. Алессия перестает щебетать, ее глаза следят за мной, когда я присаживаюсь перед ней на корточки.

— Это была красивая песня.

Она смотрит на меня странно знакомым взглядом. Одним из моих, если не ошибаюсь. И улыбка медленно расползается по моему лицу, когда я легко касаюсь её ручки, сжимающей верхушку кроватки. — Пойдем позавтракаем, Алессия Корво?

Клянусь, она поджимает губы. Я заглядываю в кроватку, замечаю плюшевого мишку и поднимаю его. Лапа касается ее носа, и она извивается.

Когда я делаю это снова, ее щеки расплываются в улыбке. — Ба.

Осторожно, неловко я протягиваю руку и беру ее на руки. Она тяжелая в моих руках, теплый, сонный комочек в своей маленькой распашонке для сна. И ощущение тяжести в подгузнике.

Учимся прямо на ходу.

Спустя два выброшенных подгузника мы уже на кухне. Я нащупываю чистый стакан, который нахожу сбоку, наполняю его водой и сажаю ее на стульчик для кормления, который появился вместе со смехотворно большим заказом Люка.

Я украдкой бросаю на нее взгляды, доставая еду из холодильника. Алессия играет с плюшевым мишкой, дергая его за уши и встряхивая. — Ба.

— Ба, — повторяю я.

Она хмуро смотрит на меня, не впечатленная моей попыткой. — Ба.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. — Ты действительно дочь своего отца.

Ярко-зеленые глаза моргают, глядя на меня.

С клубникой отчасти все удалось. Часть попала ей в рот, остальное на пол. И в ее волосах, растертых в локонах.

Повсюду.

Я разрезаю еще одну, отрезаю кусочек и предлагаю ей, прежде чем отправить остальное в рот. — Мммм.

— Ммммм-а.

Я моргаю. Пытаюсь не обращать внимания на внезапный спазм в груди. Она всего лишь копирует меня.

Но я повторяю это снова, не в силах удержаться. — Мммм.

— Ммммммм. — Она улыбается мне, в восторге от этой новой игры. — Ма!

У меня подозрительно першит в горле, когда я пытаюсь вытереть оставшуюся красную кашицу, прежде чем поднять ее со стула. Липкие красные руки тут же опускаются на мои щеки, похлопывая их. Алессия приближает свой нос к моему. — Ма.

— Ма, — шепчу я. — Умная девочка.

Я несу ее через холл, открывая дверь. Во дворе все еще прохладно, утренний воздух наполнен тенью, когда я несу ее к лестнице. — Ты уже видела море?

Она полностью игнорирует это, когда я сажусь на верхнюю ступеньку, теплая вода плещется о мои пальцы, и устраиваю ее между моих ног, ее собственные маленькие ступни соскальзывают в воду.