Раздаются одобрительные возгласы, когда избитый мужчина приземляется с глухим стуком, ударяясь головой о резиновый настил. Дом игнорирует их всех. Он следует за мужчиной вниз, прижимая его шею и нанося серию коротких, резких ударов по почкам.

Глаза Маттео сверкают знаками доллара, когда я смотрю на него. Не то чтобы ему это было нужно, когда у него в руках деньги Джозефа Корво.

Вечеринка после этого хаотична. Шумная. Аромат секса витает в воздухе, когда мужчины находят дорогу к теплому телу на ночь, повсюду обнажённая кожа.

Одна девушка подкрадывается ко мне, у нее широко раскрытые зеленые глаза и пухлые губы, когда она садится ко мне на колени.

— Не сегодня, любимая. — Я касаюсь ее щеки в знак извинения и поднимаю ее.

— Не в настроении? — Маттео тоже один. Его глаза оценивающе осматривают толпу, прежде чем он переводит взгляд на меня. — Они лучшие из партии. Пришли прямиком от Сальваторе.

Я старательно сохраняю равнодушное выражение лица. — Я в настроении для чего-нибудь другого. Не похоже, что я смогу это здесь найти.

Он фыркает от этого, уязвленный, словно мои слова задели его гордость. — Я уверен, мы сможем найти что-нибудь, что соблазнит тебя.

— Ну. — Я пожимаю плечами и самоуверенно ухмыляюсь. — Без обид, но ты не в моем вкусе. Мне нравятся женщины покрасивее.

Маттео весело ревет, поднимая руку. — Я слышал. Может быть, эта будет достаточно хорошенькой для тебя, Морелли.

Поворачивая голову, я сохраняю ленивую улыбку на лице, изучая женщину, которая подходит к нам. Позволяю своим глазам сузиться, оценивая.

Когда я видел ее в последний раз, на ней было свадебное платье, и она улыбалась Джозефу Корво без всякой видимой заботы обо всем на свете.

И у нас была Кэт. Я сглатываю.

Последние три месяца были к ней немилосердны.

Её ключицы резко выступают на фоне истощённого тела, когда она поднимает пустой взгляд на Маттео, чёрное блестящее платье висит на ней, словно на вешалке. Он тянется к ней, притягивает ближе, обхватив мясистой рукой ее хрупкое запястье. — Я полагаю, ты уже знаком с Эми?

— Мы встречались. — Я позволяю своему взгляду путешествовать по ней, под видом любопытства. Улыбка остаётся на лице, но теперь в ней появляется нечто более тёмное.

Непочтительное.

Я с сомнением поворачиваю голову в сторону Маттео. — Она выглядит так, словно один хороший трах разорвал бы ее пополам.

Маттео хмыкает, его рука напрягается. Она не вздрагивает. — Она сильнее, чем кажется.

Я позволяю сомнению омрачить выражение моего лица, оглядывая ее с головы до ног. Эми не смотрит мне в глаза, уставившись в пол, но я замечаю дрожь ее пальцев, прежде чем она засовывает их в карманы своего черного платья.

И я улыбаюсь. — Что ж. Для меня это звучит как вызов. Возможно, я ошибался, Корво. Напомни мне, чтобы я дал тебе знать через несколько часов.

Она не отвечает, но Маттео воет. Он толкает ее ко мне, и она отскакивает от моей груди, когда я встаю. Я не ловлю ее, позволяя отшатнуться. — Постарайся не сломать ее окончательно, Морелли. От нее есть польза.

Я подхожу ближе, игнорируя Маттео, и дышу ей в ухо. Мои пальцы переплетаются с ее, сжимая их. — Тогда показывай дорогу, милая.

Она отстраняется от меня, но моя рука скользит по ее талии. — Беги, если хочешь. Я не против погони.

Я бросаю взгляд на Маттео, но он только отмахивается от нас. — Наслаждайся.

Я не оглядываюсь через плечо, пока она ведет меня сквозь толпу, хотя чувствую, как взгляд Дома прожигает мне спину. От его гнева у меня покалывает шею, но я останавливаюсь только для того, чтобы взять новую бутылку шампанского и два бокала, прежде чем жестом указать на дверь. — Поторопись.

Губы Эми сжимаются в тонкую линию, когда мы выходим из пространства. Мы идем по коридору в тишине, и я не спускаю с нее глаз, покачиваясь и испуская икоту, когда мы проходим мимо дежурных.

Она останавливается у подножия лестницы, опустив глаза в пол, и обращается к стоящим там мужчинам. — Приказ Маттео.

Плотоядные искорки в их взглядах, когда они пропускают ее, сменяются весельем, когда я им подмигиваю. — Ставлю двадцатку на то, что вы услышите, как она выкрикивает мое имя в течение следующих тридцати минут, ребята.

Их смех доносится до нас.

Ее спина напряжена, когда она ведет меня вверх по лестнице. Она не обращает на меня никакого внимания, когда мы оставляем солдат позади, и я полностью отвлекаюсь от нее, когда мы достигаем верхнего холла.

Становится почти тихо, единственный приглушенный шум доносится с вечеринки внизу. Я бросаю взгляд на покрытое ковром пространство перед нами, останавливаясь на закрытых дверях.

Эми стоит у ближайшей к нам двери, обхватив себя руками. Но ее глаза настороженно следят за мной.

Моя улыбка появляется снова, глаза сужаются, когда я машу рукой. — После тебя.