— Я же предупреждала вас. — В моем голосе нет ничего, кроме одышки, когда я смотрю, как они входят, четыре пары глаз сосредотачиваются на том, как я провожу пальцами по своей киске, пока они расходятся, окружая меня. Дом стонет, глубоко и низко в своем горле, когда я другой рукой раздвигаю себя и показываю им, какая я влажная. — Вы чуть не пропустили все веселье.

Я медленно проталкиваю два пальца внутрь.

— Merda. — Рот Джио приоткрыт, щеки пылают, когда он смотрит туда, где зарыты мои пальцы. Я изгибаю их, моя спина выгибается, когда с моих губ срывается задыхающийся, жаждущий звук.

Глаза цвета индиго вспыхивают в моих глазах, глубокие и жаждущие. — Катарина.

Другой рукой я обвожу круги вокруг своего клитора. Этого недостаточно, не тогда, когда их глаза сжигают меня, пожирают. — Мне нужно больше.

Доменико делает шаг вперед. Он едва касается своими губами моих, и протестующие звуки вырываются глубоко из моего горла, когда его руки скользят под меня, чтобы поднять с кровати.

— Терпение, — бормочет он.

У меня нет терпения.

Я обвиваю рукой его шею и тяну его вниз, пока не могу прижаться губами к его губам. Он встречает каждое требовательное движение моего языка своим, входя и выходя, пока не отрывает губы. — Это то, что я собираюсь дать тебе, Кэт. Мой член, входящий и выходящий из тебя.

Да.

Но на кровати растягивается не Дом. Рука с оливковой кожей качает толстую, слегка изогнутую длину, и я поднимаю глаза на лицо Джио.

Теперь всякая неуверенность исчезла. Он спросил меня, и я сказала ему, чего хочу.

И теперь он дает это мне.

У меня мало места для движений, когда руки маневрируют мной, мягко подталкивая мои и без того дрожащие конечности в нужное положение, пока член Джио не касается моего мокрого входа. И они держат меня там, прижатой к нему, пока его рука продолжает это медленное, уверенное движение.

— И ты думала, что ты главная. — Слова Данте, произнесенные шепотом, обжигают мне ухо. — Сегодняшний вечер для нас, Катарина. Мы собираемся показать тебе, каково это — быть собственностью четырех мужчин. И ты будешь делать то, что мы тебе скажем, и будешь трахаться с тем, с кем мы тебе скажем.

Моя киска сжимается, и я сдерживаю стон, когда чувствую прикосновение члена Джио, прежде чем он убирает его.

— Подожди, — хрипло говорит он. Я едва успеваю жалобно вздохнуть, как он садится, его губы встречаются с моими. Я задыхаюсь в нем, его руки обвиваются вокруг меня, и он тянет меня вниз, толстый обхват его члена растягивает меня, когда моя голова откидывается назад со стоном.

Это — он — они

ДА.

ДА.

Он осторожно избегает пленки на моей татуировки, пока я опускаюсь, дюйм за дрожащим дюймом, пока не чувствую себя невероятно наполненной. Мои бедра обхватывают его, когда он усаживает меня на себя.

И когда остальные вокруг меня одобрительно бормочут, я вижу звезды.

Одна рука скользит в мои волосы, нежно откидывая их назад, пока у него не появляется пространство, чтобы опустить голову мне на грудь.

Они освобождают мои руки, чтобы я могла зарыться ими в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, пока он посасывает мой сосок пульсирующими движениями.

Другая рука дергает за резинку, удерживающую мои волосы в пучке, когда я чувствую, как они падают на постель позади меня.

Джио отрывает лицо от моей кожи, его глаза прикрыты.

— Ti amo, — выдыхает он, откидываясь назад, увлекая меня за собой. — Ti amo, Катарина.

Его слова ранят меня, прочерчевая резкую черту прямо в моей душе, как будто он выгравировал на ней свое имя. Мое тело следует за ним, но руки мягко останавливают меня.

— Нет, — бормочет Дом мягкое предостережение. — Твоя татуировка, tesoro. Оседлай его.

Медленно я начинаю двигать бёдрами. Замечаю, как он резко втягивает воздух, не в силах оторвать взгляд от моего тела, оседлавшего его. Он смотрит так, будто не может насытиться.

Снова. И я подбираю ритм, насаживаясь на его член, гоняясь за своим удовольствием, и они подталкивают меня ближе. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, шею, поддерживают меня, пока мои хриплые выдохи переходят в дрожащие, срывающиеся стоны.

Руки на моих бедрах останавливают меня. Удерживают, чтобы я не могла пошевелиться. И эта вершина… она начинает угасать.

Глаза горят, я умоляюще смотрю на Джио. И его улыбка… она полна обещания.

— Я не единственный мужчина, с которым ты трахнешься сегодня вечером, Катарина. — Он обхватывает мою щеку ладонями, когда слова проникают внутрь, и это смутная запоздалая мысль, когда меня подталкивают еще немного прижаться к его груди.

— Вот так. — Люк приподнимает мой подбородок, не давая моей груди прижаться к груди Джио. — Давай оставим эту татуировку нетронутой, маленькая ворона.

Я чувствую давление сзади, прощупывание, когда Люк берет меня за подбородок и направляет свой член к моему рту. — Не смотри. Возьми мой член, маленькая ворона, и почувствуй, что мы делаем с тобой.