— Кэт. — Твердая рука обвивается вокруг моей, когда я затягиваю кобуру на правой ноге.

Я не смотрю на Дома. — Все будет хорошо.

— Это то, что я продолжаю тебе твердить. Сегодня не о чем беспокоиться.

Вздыхая, я смотрю на него. — Так почему же у меня такое чувство?

В животе у меня все сжимается, словно в знак согласия. Дом проводит пальцами по краю руля. Он не отмахивается от моих опасений. — Жаль, что я не иду с тобой.

Он мог бы остаться с остальными солдатами в комнате для совещаний. — Ты нужен мне здесь. На всякий случай.

На случай, если нам понадобится быстрый выход.

Он напряженно кивает. — Остальные будут там.

Там, чтобы засвидетельствовать смещение моего отца с поста capo dei capi. Джио первым призовет к голосованию, первым рискнет собой. Пол Морелли и Фрэнк В'Ареццо поддержат его.

Пожалуйста, пусть они поддержат его.

Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что может произойти, если они решат этого не делать. Какой будет реакция моего отца на семью, которую он уже однажды разорвал на части.

Проверяя свой телефон, я морщусь, смотря на время. Я хочу покончить с этим, но даже чертовы часы не на моей стороне. Мое сердце бешено колотится в груди.

Встреча с Cosa Nostra не единственное, с чем я столкнусь сегодня.

Нет. Сегодня я столкнусь с другой расплатой. Расплату, которую я сама на себя навлекла.

— Данте знает, — тихо говорю я, глядя в окно на дом. Дом резко поворачивает голову в мою сторону. Мне удалось удивить его.

— Каким образом?

Его пальцы уже тянутся к телефону. Я медленно качаю головой, и он останавливается, его пальцы сжимаются сами собой. — По крайней мере, я думаю, что он подозревает. Он не знает никаких подробностей, Дом. И… Я думаю, что пришло время. Сейчас все по-другому.

Он ничего не говорит, но его лицо говорит. Я изучаю его, мои глаза ласкают знакомые черты, эти ледяные глаза, которые сегодня больше напоминают оружейный металл. — Ты испытываешь облегчение.

Переведя дыхание, он кивает. — Несмотря ни на что, я чувствовал себя неправильно. Лгал ему. Раньше все было по-другому.

До того, как мы стали… этим. Этой семьей, как называет это Люк. Хотя, возможно, он не ошибается.

Наш мир построен на семейных узах. Так ли уж плохо, что мы можем создать свою собственную?

— Он поймет, Кэт. — Голос Дома нежен, когда он поворачивается ко мне. Я закрываю глаза, когда его рука касается моей щеки. — Это не все лежит на твоих плечах.

Нет. Это не так.

И его рука опускается, когда я поворачиваюсь лицом к месту встречи Cosa Nostra, моя решимость укрепляется, когда я тянусь к двери. — Скоро увидимся.

Дом отпускает меня, его руки крепче сжимают руль. — Я буду ждать.

Свергнуть моего отца с поста capo dei capi.

Убить Маттео.

Сместить моего отца и занять его место главы семьи Корво.

Мои плечи расправляются, когда я поднимаюсь по ступенькам. В вестибюле, как обычно, царит атмосфера, десятки свечей мерцают в замысловатых канделябрах, отбрасывая на стены искривленные тени, когда Альваро ведет меня по коридору.

Мы любим эффектную подачу в мафии. Мои каблуки стучат по полу, когда я иду по коридору, останавливаясь, чтобы заглянуть в комнату солдата.

Сегодня вечером здесь много народу, и я хмурюсь. Зал почти переполнен, разрозненные разговоры происходят в небольших группах. Я смотрю на разрыв, все еще существующий между солдатами Фаско и Корво, мое лицо ничего не выражает.

То, что нам придётся обсудить, когда всё… уляжется. Но пока, по порядку.

Поймав взгляд Альдо, я слегка киваю, жестом подзывая его к себе.

Когда ко мне подходит силовик моего отца, кустистые брови вопросительно приподнимаются. — Что я могу для тебя сделать, Кэт?

— Почему здесь так много мужчин? — Тихо спрашиваю я его.

Он пожимает плечами, но его брови опускаются, когда он осматривает комнату. Безмолвный подсчет. — Не о чем беспокоиться. Они все наши.

Поджав губы, я киваю. Изучаю их снова.

Беспокойство не проходит. — А как Эми?

— Прекрасно, — хрипло говорит он. — Ей понравилась Италия.

Я уверена, что так оно и было. Вкусы моего отца склонны к экстравагантности, особенно когда он находится в месте, которое считает своим домом. По сравнению с нашим фамильным особняком на Сицилии Папа Римский выглядит бедняком.

Альдо выглядит встревоженным, и я отпускаю его с улыбкой. — Наслаждайся.

Он кивает, но на его лице нет улыбки, когда он пересекает комнату. Я смотрю, как он прислоняется к стене, не вступая в разговор ни с кем из солдат Корво. Он не притрагивается ни к капле алкоголя, который щедро наливают в бокалы.

Хотя это и к лучшему, если напряженность между людьми Корво и Фаско не утихнет.

Оставляя его наедине с этим, я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь.

— Катарина.