Я чуть не подпрыгиваю. Обхватываю себя за плечи, поднимаю голову. — Buonasera, папа. Добро пожаловать домой. Видно, Италия тебе пошла на пользу.

Отец улыбается. Он выглядит более загоревшим, чем в последний раз: следы времени, проведённого под синим небом Сицилии. Отступая в сторону, он указывает на комнату напротив:

— Идём. Поговорим до собрания.

На лице у него дружелюбие, но глаза… глаза остаются холодными.

Я как ни в чем не бывало следую за ним внутрь. В маленькой библиотеке от стены до стены расставлены книги, тома по истории Cosa Nostra. Книги по искусству, географии, вину. Два удобных на вид коричневых кожаных кресла стоят посередине, и мой отец указывает на них. — Садись, figlia.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда он садится напротив меня. — Собрание скоро начнется.

— Они будут ждать меня.

Я все еще поражаюсь тому, как осторожно он формулирует вопрос. — Тебя?

Джозеф Корво вздыхает. Откидывается на спинку кресла. — В последнее время я слышал о тебе кое-что интересное, дочь. Некоторое из этого я видел лично. И я обеспокоен твоим поведением.

Мои руки сжимают кожаную обивку. — Моим... поведением.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и намека на теплоту. — Хочешь список?

— Конечно. Я всегда рада послушать о своих недостатках. — Мой голос холоден как лед.

Лед, который растекается у меня в груди, когда он начинает.

— Мальчишка Фаско. Твоя защита на предыдущем собрании была неуместной, как ты и сама знаешь. Но вмешиваться в личный конфликт и унижать себя перед собственными мужчинами — это гораздо более тревожно, Катарина.

Лед растекается дальше, по моим венам. — Ты считаешь, что я унизила себя, когда вмешалась, чтобы помешать Маттео убить наследника семьи Cosa Nostra? Капо?

— Да, — огрызается он. — Мы могли бы избавиться от него. Семья Фаско созрела для захвата власти, Катарина, а ты упустила выгодную возможность для Корво. Но вместо этого ты только выставила себя слабой и сентиментальной.

— У нас очень разные определения понятия «слабости». — Я с трудом выговариваю слова дрожащими губами. — Или так могло бы показаться.

Его рука взмахивает в воздухе. — Тогда расскажи мне. Почему у меня появляются сообщения о том, что наследники входят в твой дом и выходят из него в любое время ночи?

Я замираю. — Ты установил наблюдение за моими апартаментами?

— Я не был уверен, что могу доверять тебе. — Отец наклоняется вперед. — И я был прав, подозревая. Выставлять себя шлюхой перед пятью семьями — это именно то, чего они ожидали, Катарина. Все ожидали, что ты потерпишь неудачу, и все, что ты показала, это то, что они были правы. И я был прав. Ты им не ровня. Ты их шлюха.

Он выпрямляется. У меня в ушах звенит, пока я пытаюсь понять.

— Я немедленно лишаю тебя роли наследницы Корво. Маттео будет наследником до тех пор, пока мы не узнаем, мальчик это или девочка.

Нет.

Нет.

— Ты меня разочаровала, — тихо говорит мой отец. Печально. — Я должен был догадаться еще прошлым летом. Я был слишком снисходителен к тебе...

Сдавленный смешок. — Ты называешь то, что ты сделал, снисходительным...

— Да. — Его лицо багровеет, когда он повышает голос. — Я давал тебе все возможные возможности искупить свою вину. Я сделал все, что мог, чтобы уравнять тебя с другими наследниками, несмотря на твои действия. Я был чрезмерно великодушен, Катарина, а ты только и сделала, что швырнула это мне в лицо.

— Ты забрал ее у меня!

Я не молчу.

Нет.

Я рычу на него эти слова, рычу сквозь агонию моего сердца, раскалывающегося в груди. Пусть эта агония разорвет мне горло. — У меня даже не было возможности подержать ее. Мою дочь. Твою внучку. Нашу кровь.

— Ты думаешь, я позволил бы тебе оставить незаконнорожденного ребенка солдата? Будь благодарна, что я позволил оставить её в Cosa Nostra, — огрызается он в ответ. — Многие другие поступили бы хуже. Сядь. Ты ставишь себя в неловкое положение.

— Ты надел ее как поводок на мою шею. — Я чувствую влагу на своих щеках. — Ты использовал ее, чтобы держать меня в узде. Я даже никогда не видела ее. Я сделала все, что ты мне сказал.

— Так было проще. Я извлек максимум пользы из плохой ситуации. — Холодно, так холодно. — Ситуации, которую ты спровоцировала, потому что не могла держать свои чертовы ноги сомкнутыми. И я не позволю этому повториться. Обсуждение окончено.

Он стоит, глядя на меня сверху вниз. И все, что я чувствую, — это оцепенение.

— Мы обсудим твои будущие обязанности, когда собрание закончится, и ты подождешь здесь.

Я тупо смотрю на стену с книгами передо мной. Остается только маленький, мерцающий уголек чувства. — А… Алессия?

Вздох. — Я никогда не должен был позволять ей быть так близко. Я думал, она будет напоминанием тебе о том, что происходит, когда ты позволяешь чувствам затмевать разум. Её перевезут. И, возможно, на этот раз урок будет усвоен.

Боль. Такая сильная боль в груди. Ножом было бы не так больно.

Беа.