Он качает головой, двигаясь к кровати.

— Хорошо. — Я раздеваюсь и надеваю пижаму, его глаза безмолвно следят за каждым моментом.

И к тому времени, как я ложусь рядом с ним, он смотрит на моё лицо.

— Как ты? — спрашиваю я, укрываясь одеялом.

Он колеблется, но наконец отводит взгляд. — Лучше, когда дело доходит до того, чтобы смотреть на тебя. Я не чувствую той…злости, которую чувствовал раньше.

Надежда вспыхивает в груди. — Это хорошо.

— Ага, — бормочет он. — Наверное.

Проходит несколько мгновений, и я задаюсь вопросом, не была ли ошибкой просьба подняться. — Хочешь просто лечь спать? Был долгий день.

Это, кажется, делает его более внимательным, его голова поворачивается ко мне, даже если он смотрит на мои руки на коленях. — Нет, всё в порядке. Я хочу быть с тобой. Я хочу… — он замолкает, облизывая губы. — Я хочу рассказать тебе всё, что случилось.

— Тебе не нужно, — мягко говорю я.

— Я знаю. — Он наконец снова смотрит мне в глаза. — Но я лгал тебе так долго. Я больше не хочу этого делать. Я не хочу ничего скрывать от тебя никогда. — Он сглатывает. — Даже если это больно.

В груди слегка сжимается. — Ну, есть что-то, чем ты хочешь поделиться со мной?

Он не отвечает сразу. Но его глаза смягчаются так, как это бывает, когда ты вот-вот заплачешь. — Если я честен с тобой, Эмма, я не знаю, как я переживу это.

У меня падает желудок. — Что ты имеешь в виду, Джуд? Мы вытащили тебя.

— Я знаю, — шепчет он. — Но я…я не знаю, смогу ли я двигаться дальше после того, что сделал. Я убивал людей, которые, вероятно, не заслуживали смерти. Меня использовали как бойцовую собаку так долго, что я чувствую себя…почти без направления сейчас. Я не знаю, как жить без того, чтобы мне говорили, как.

Я закусываю щёку изнутри, чтобы не заплакать.

— Я вижу жизнь, которую должен был иметь, — шепчет он. — С тобой. Я вижу её.

Моё сердце разрывается. — Что ты видишь, если позволяешь себе?

Он вздыхает, глядя прямо перед собой на стену. — Я вижу всё, что мы когда-то обсуждали, Эм. Я вижу нас, живущих в доме, как у моих родителей. Ну, ты знаешь, в таком, какой ты хотела.

Я улыбаюсь, чувствуя, как слеза катится по щеке.

— Я вижу группу снова вместе, играющую в местных барах и веселящуюся. — Его глаза наполняются непролитыми слезами. — Я также вижу тебя в твоей студии, счастливую, помогающую людям, потому что у тебя это хорошо получается. Ты хорошо видишь людей. — Он шмыгает носом. — И я вижу красивое обручальное кольцо на твоём пальце. Уникальное, которое рассказывает о нашем пути врозь и снова вместе.

Я проглатываю рыдание, когда слёзы продолжают падать беззвучно, капая на колени.

А затем он смотрит на меня. — И я вижу, как ты учишь нашего ребёнка выражать свои чувства через рисование. А я показываю им, как проживать свои мечты через игру.

Мне нужно взять паузу, чтобы убедиться, что мой голос сможет выйти ровным. — Всё это всё ещё возможно, знаешь.

Он фыркает, звук между смехом и рыданием. — Я не знаю, как, Эм.

— Мы разберёмся, — быстро говорю я. — Так же, как мы разобрались бы, будучи двумя влюблёнными детьми раньше.

Его губы дёргаются. — Ты правда думаешь, что сможешь любить меня после всего, что я сделал?

Я не колеблюсь. — Да.

Его взгляд возвращается к стене. — Ты даже не видела всего. Ты ещё не знаешь этого.

— Мне всё равно.

— Тебе должно быть.

Мои руки сжимаются в кулаки на коленях. Хотя это правда, что меня, вероятно, ужаснут, сломают и вывернут наизнанку все его поступки, я знаю, что он не хотел этого. Его заставили.

— Может, мне стоит лечь спать, — шепчет он. — Прости. Я просто хотел быть честным с тобой. О том, чего я хочу и что может быть невозможно. Меня ломали снова и снова, и я не уверен, что, когда меня соберут заново, это будет…правильно.

Моё сердце сжимается. — То, что ты жив, — правильно. Пожалуйста, не забывай этого. Джуд, когда ты… — Мой голос ломается. — Когда ты приставил пистолет к виску, я думала, что вот-вот потеряю тебя. Я никогда так не боялась в своей жизни, кроме твоей передозировки. Потерять тебя — мой самый большой страх. После всего ты не можешь сказать мне, что не веришь, что мы были предназначены найти друг друга снова? Ты не можешь всё ещё верить, что нам не суждено было.

Он молчит мгновение, и когда он поднимает на меня взгляд, его выражение разрывает сердце. — Я не знаю, Эмма, — его голос ломается в рыдании. — Всё, что я сделал…всё, что случилось со мной…случилось зря. Всё было зря. — Он резко вдыхает, будто внезапно сработал триггер.

Инстинктивно я напрягаюсь. Но он просто качает головой, прогоняя то, что бы это ни было. — Надеюсь, ты знаешь, какая ты сильная.