И когда тишина снова опускается, его взгляд скользит, совсем ненадолго, к моему рту. Это так тонко, что я почти думаю, что мне показалось. Но нет. Потому что я чувствую это внутри себя тоже. Что-то нарастает, и я не думаю. Я просто двигаюсь. Я наклоняю голову вниз, достаточно медленно, чтобы он мог остановить меня, если нужно, но никто из нас не делает ничего, кроме как остаётся на месте, пока я сокращаю расстояние между нами.

Мои губы касаются его мягко, неуверенно, будто ни один из нас до конца не верит, что это сработает. Его дыхание сразу сбивается о мои губы, и я чувствую его сдержанность, потому что он держит себя неподвижно, даже когда всё в нём явно хочет двигаться.

Мои руки сжимаются на его плечах.

Его голова наклоняется, его губы прижимаются к моим так нежно, что у меня болит грудь. И когда он наконец углубляет поцелуй, это похоже на то, как будто что-то внутри него выдыхает, и звук, который он издаёт, зажигает лесной пожар в моей крови. Это почти всхлип.

Я чувствую это тогда.

Момент, когда старая программа пытается вернуться. Его плечи инстинктивно напрягаются под моими руками, и его дыхание сбивается. На полсекунды я думаю, что он может отстраниться. Но он не отстраняется. Вместо этого он заталкивает это вниз, его язык скользит по моему. И есть что-то такое дикое в том, что он даже не может прикоснуться ко мне. Он просто сидит под моим телом, его собственное — жёсткое и борющееся за контроль.

— Скажи мне, если я должна остановиться, — шепчу я ему в губы.

— Не останавливайся, Эмма, — выдыхает он. — Никогда, блядь, не останавливайся.

Так что я не останавливаюсь. Я целую его глубже, мои бёдра двигаются сами, прижимаясь к твёрдости, которая упирается в меня. И маленький всхлип вырывается из меня, когда я чувствую, как он отвечает, наше дыхание тяжёлое между поцелуями.

Когда мы наконец отделяемся, это не внезапно, как раньше, когда он вырвался от меня. Это медленно, неохотно, будто никто из нас не хочет останавливаться. Его лоб на мгновение касается моей щеки, его дыхание напряжённое, всё ещё борющееся с тем, что больше не имеет над ним полного контроля.

Когда он наконец отстраняется достаточно, чтобы посмотреть на меня, его глаза не опускаются на этот раз. Они остаются. Прикованы прямо к моим. Мои глаза горят от осознания того, что он выбирает, снова и снова, не позволять тьме забрать его. И в этой победе я целую его снова, сильнее на этот раз. Мне всё равно, видят ли они нас на тех мониторах снаружи, потому что я не могу остановиться.

— Эм, — хрипит он мне в рот. — Подожди.

Я замираю, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. Когда его глаза снова встречаются с моими, я чувствую, как напрягаются его плечи.

— Месяцами он причинял мне боль за то, что я смотрел на твоё красивое лицо, — шепчет он, моё сердце сжимается от уязвимости в его голосе. — Так дай мне удовольствие вместо этого. Пока я смотрю на тебя.

Я тяжело сглатываю, понимая, о чём он просит. Одна мысль посылает острый, жидкий жар прямо в мой центр. — Ты уверен? — Мой голос — сбивчивый звук. — Я не хочу…я не хочу зайти слишком далеко.

Его взгляд ищет моё лицо, даже когда дрожь проходит по его плечам. Его ореховые глаза тёмные, зрачки расширены от потребности, которая, кажется, пугает его так же сильно, как и поглощает. — Пожалуйста. — Слово рваное. — Мне это нужно. Мне нужна…ты.

Я проглатываю рыдание. Я скучала по его нежной душе с того момента, как он оставил меня на моём крыльце много лет назад. Он слишком добрый и чистый, чтобы проходить через то, через что его заставили пройти. Я киваю, и только тогда я понимаю, что мои руки дрожат там, где они лежат на его плечах. Я чувствую твёрдые мышцы под его рубашкой, жар его кожи, просачивающийся сквозь хлопок. Я закрываю глаза на мгновение, действительно наслаждаясь теплом, по которому так скучала.

Медленно я сползаю с его колен, мои колени чувствуются слабыми. Мои глаза на мгновение скользят, инстинктивно, к маленькому тёмному объективу камеры в углу. Он смотрит на меня, его дыхание поверхностное. Я помню, как он был нежен со мной в мой первый раз много лет назад. Он делал это медленно и проверял меня каждым движением. Он обеспечивал мою безопасность.

Моя очередь.

Я тянусь к краю рубашки, снимая её через голову медленным движением. Воздух прохладен на моей коже. Его взгляд выжигает путь от моих ключиц до пояса джинсов. Я расстёгиваю их, стаскиваю с бёдер, выхожу из них, пока не оказываюсь перед ним в одном белье.

Его челюсть сжимается, мышца дёргается на щеке.

Я зацепляю большие пальцы за кружево моих трусиков и стягиваю их, позволяя им упасть к ногам. Я полностью обнажена перед ним. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу — изгибу талии, полноте груди. Он просто смотрит, его грудь поднимается и опускается с контролем.

Мои дрожащие пальцы идут к пуговицам его джинсов. Он просто смотрит на моё лицо, пока я расстёгиваю первую пуговицу, затем следующую, пока не могу ослабить ширинку. Я просовываю руку внутрь, и он резко вдыхает.

Я обхватываю его пальцами, освобождая. Он толстый и тяжёлый в моей руке, и собственнический трепет проходит через меня.

Он мой. Он всегда был моим.

— На колени.

Я замираю, приказ посылает удар по моей системе. Но я делаю то, что он говорит, и опускаюсь перед ним.