Ага. Это всё объясняет. Я смотрю, как он делает ещё несколько шагов, затем снова останавливается, спиной ко мне на этот раз, грудь поднимается и опускается, когда он пытается взять себя в руки. Прогресс не исчез…но он и не стабилен. Восстановление после такого не будет быстрым или лёгким, как показывают в фильмах. И стоя здесь, глядя, как он борется с собственным телом, невозможно не думать о том, что сидело в моей голове с самого начала:

Это потребует всего, что у нас есть. И даже больше.

К тому времени, как я добираюсь наверх, дом начинает просыпаться. Мягкий, тёплый свет кухни включён. Адела у стойки, наливает кофе в кружку, её волосы собраны в идеально небрежный пучок. Нико уже за обеденным столом, ноутбук открыт, пальцы двигаются быстрыми рывками, пока строки кода мерцают на экране. Киран прислонился к стойке рядом, руки скрещены, наблюдает за ними обоими с непринуждённым выражением.

— Утро, — бормочу я, проводя рукой по затылку, когда вхожу в комнату.

Адела оглядывается через плечо, даря маленькую, усталую улыбку.

Нико не поднимает взгляда. — Ты уже встал.

— Ага, — просто говорю я.

Взгляд Кирана обостряется, когда он забирает свои волосы до плеч в хвост. — Как он?

Я медленно выдыхаю. — Тяжёлое утро. Рэйф сказал, что ему приснился кошмар, и он был в странном состоянии с тех пор.

Адела мычит под нос, пододвигая кружку ко мне по стойке, запах кофе ударяет в нос, как только я до неё дотягиваюсь. — Мы снова копали, — говорит она, кивая на Нико. — Эти грёбаные слои бесконечны.

— Это мягко сказано, — бормочет Нико, всё ещё печатая. — Каждый раз, когда я думаю, что близок, что-то ещё блокируется за ним. Код Алексея полностью реактивный, ублюдок. Код Нолана не так сложно просеять, правда. Я взялся за это. Но Синклер — гений в глубоком дерьме.

Её взгляд опускается, будто она думает.

Моя хватка на кружке крепчает. — Ты хоть куда-то продвигаешься?

— Немного, — говорит Адела. — Но недостаточно быстро, чтобы это имело значение. Алексей очень влиятельный человек. И в России одни из лучших хакеров и кибергениев в мире. — Она отпивает кофе. — Это определённо занимает много времени. — Пауза. — И его видео теперь повсюду.

Я закрываю глаза, выдыхая через нос. — Ага, — говорю я. — Я знаю. У меня уже давно нет социальных сетей на телефоне, потому что я не выношу сообщений от фанатов. Чёрт, мои родители звонили мне всю ночь. Они забывают, что здесь мы на семь часов позади. Мне правда нужно им позвонить.

— Стоит, — отвечает Киран. — Но определённо решить, что ты собираешься сказать.

— Комментарии уже рвут Джуда на части, — добавляет Нико, всё ещё глядя в экран.

Моя челюсть сжимается, но я не отвечаю. Потому что что я, чёрт возьми, могу на это сказать? Я отпиваю кофе, позволяя теплу заземлить меня. Это мало помогает.

Движение привлекает моё внимание. Я смотрю в сторону коридора как раз в тот момент, когда Эмма спускается по лестнице, её шаги быстрые, будто она уже знает, куда идёт.

В подвал.

— Эй… — начинаю я, уже ставя кружку.

Но она не замедляется.

Я двигаюсь быстро, пересекая пространство и догоняя её как раз у лестницы в подвал. Моя рука мягко смыкается на её руке, останавливая до того, как она успевает ступить на первую ступеньку.

— Эм, — говорю я тише.

Она поворачивается ко мне, глаза ищут моё лицо. — Как он?

— Всё ещё приходит в себя, — говорю я ей. — Он в своей голове этим утром. Возбуждён. Лекарство начинает действовать, но он ещё не успокоился.

Её брови сходятся, беспокойство мелькает на её лице, когда она смотрит на лестницу. — Я просто хочу проверить его…

— Я знаю, — мягко перебиваю я. — Я тоже. Но дай ему немного времени, хорошо?

Она колеблется. Я вижу внутреннюю борьбу, инстинкт пойти к нему, прорваться сквозь всё и просто быть там. Но она медленно выдыхает. — Хорошо, — тихо говорит она. — Хорошо…да. — Её взгляд смягчается, когда он возвращается ко мне, сосредотачиваясь на моём лице. — Как ты?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я смотрю через плечо, мои глаза останавливаются на гостиной. Адриана сидит на диване, кружка в руках, глядя на камин. Она выглядит истощённой.

— Я в порядке, — говорю я наконец, хотя это только наполовину правда.

Эмма изучает меня ещё секунду. Затем она шагает вперёд и обнимает меня, и я таю в этом. Что-то в этой девушке — у неё самые успокаивающие объятия. Мои руки автоматически обхватывают её, притягивая, когда я на мгновение прижимаюсь лицом к её макушке, позволяя себе вздохнуть.

— Это будет приходить волнами, — шепчет она мне в грудь. — Исцеление не линейно. Ты знаешь это.

Я тихо выдыхаю, осознавая, что её терапевтический мозг работает сверхурочно, когда она анализирует моё лицо или движения тела. — Ага.

— Иногда он может выглядеть так, будто движется назад, — продолжает она мягко. — Но это не значит, что он движется назад.

Я киваю в неё. — Я знаю.

Она отстраняется, её руки всё ещё на моих руках, когда она смотрит на меня. В её глазах решимость, даже сквозь истощение. — Мы вытащим его, — говорит она.