Дорога к мысу Экола тихая. Ауди плавно скользит вдоль побережья, пока вечерний солнечный свет заливает золотом скалы и океан внизу, небо пронизано мягким оранжевым и угасающим голубым. Ветер едва ощущается через приоткрытые окна, внося в машину солёный воздух.

Рядом со мной Майк сидит с одной рукой у открытого окна, рассеянно ослабляя узел галстука уже в третий раз за десять минут.

— Знаешь, — бормочу я, мельком взглянув на него. — Хизер увидит тебя таким нарядным и захочет выйти за тебя на месте.

Майк тихо фыркает. — Я на самом деле собираюсь сделать ей предложение в следующем месяце, когда отвезу её в Чикаго. Я хотел тебе сказать.

Моё сердце сжимается. — Я так горжусь тобой, чувак.

— Спасибо, Джуд.

— Кольцо уже выбрал?

— Ещё бы, — усмехается он. — Я знаю, что ей понравится. Это большой розовый бриллиант, который ей нравится.

Я улыбаюсь этому. Хизер понравился бы розовый бриллиант. — Ей понравится.

К тому времени, как я въезжаю на смотровую площадку, солнце заливает всё золотом таким интенсивным, что почти больно смотреть. Океан простирается бесконечно внизу, большие волны разбиваются о скалы. Блядь, это место пахнет всеми забавными и красивыми воспоминаниями с тех времён, когда я был подростком.

— Ты готов к этому? — тихо спрашивает Майк.

— Ага.

Я выхожу первым, парадные туфли мягко хрустят по земле, прежде чем я двигаюсь к краю скалы над океаном. Ветер разрывает мои волосы и пиджак, здесь холоднее, чем я ожидал.

Майк следует за мной, оставляя пассажирскую дверь приоткрытой. «Moonchild» от M83 мягко доносится из машины, смешиваясь с разбивающимися волнами и ветром так, что всё кажется странно нереальным.

Я останавливаюсь у края, и какое-то время никто из нас не говорит.

Плечо Майка мягко касается моего, и внезапно я вспоминаю совсем другую ночь. Два дрожащих тела, свернувшихся вместе в гостиничной кровати, пока ломка разрывала нас так сильно, что мы не могли перестать плакать. Мои руки сжимали заднюю часть его рубашки, пока он прятал лицо у моей груди, мы оба потели и замерзали одновременно.

Я помню, как шептал снова и снова:

«Мы справимся».

«Мы в порядке. Мы в порядке».

Хотя ни один из нас на самом деле не верил в это.

Сразу же приходит другая вспышка. Другой номер, месяцы спустя. Тот, с тусклой жёлтой лампой и наполовину пустыми пузырьками с таблетками, разбросанными по тумбочке, пока мы оба молча сидели на разных концах кровати. Мы были такими уставшими, обдолбанными и слишком разрушенными, чтобы продолжать притворяться.

Я до сих пор помню, как Майк смотрел на меня той ночью. Как будто он просил разрешения. Хотел, чтобы я сказал ему не делать этого. И я помню, как принял слишком много вместе с ним. Воспоминание так резко пронзает мою грудь, что я на мгновение закрываю глаза от ветра.

— Я до сих пор часто думаю о той ночи, — вдруг говорит Майк рядом, так тихо, что я почти пропускаю.

Я смотрю на него.

Его взгляд остаётся прикованным к океану. — Отель, — уточняет он мягко. — Передозировка.

Моё горло мгновенно сжимается. — Ага, — признаюсь я. — Я как раз думал об этом.

— Конечно, думал, — шепчет он. — Я много думаю об этом. Особенно в тихие моменты. Или, когда смотрю на Хизер и задаюсь вопросом, как мне так повезло. Как я чуть не пропустил это. — Ветер бешено бьёт по скалам, раскидывая его светлые волосы до плеч по лбу, пока музыка продолжает мягко доноситься из машины позади. Он медленно выдыхает через нос. — Раньше я злился, что мы проснулись. Что Адриана вызвала скорую.

Честность в его голосе больше не ранит меня. Может быть, потому что я провёл год, учась переставать бежать от правды.

— Я знаю, — тихо говорю я.

Ещё одна тишина, затем он смотрит на меня.

Эмоция болезненно застревает под рёбрами. — Я должен был лучше защищать тебя, — шепчу я до того, как успеваю остановиться. Слова мгновенно исчезают в ветре.

Но Майк слышит их. Его челюсть сжимается, прежде чем он подходит ближе и сжимает мой затылок достаточно сильно, чтобы заземлить меня. — Джуд, — твёрдо говорит он. — Я бы умер без тебя, брат. Много раз.

Моё зрение внезапно расплывается, когда я отвожу взгляд к горизонту, тяжело сглатывая давление, поднимающееся в горле.

— Я серьёзно, — продолжает он тише. — Ты держал меня в живых. Даже когда ты тоже тонул.

Я раз смеюсь под нос, но смех ломается на полпути. Потому что правда в том, что были годы, когда ни один из нас не думал, что доживёт до тридцати.

А теперь я женюсь через несколько часов.

На Эмме.

Мысль кажется такой прекрасной, что горе поднимается рядом почти мгновенно. Но не горе о том, что я потерял. Горе о версиях нас, которые страдали до того, как мы попали сюда.

Ветер усиливается вокруг, и «Moonchild» мягко нарастает из динамиков Audi позади, пока я наконец залезаю во внутренний карман пиджака.

Майк замирает рядом, когда видит, что я достаю.