Эмоция, которую я не могу определить, мелькает на его лице.

Ванесса наклоняется вперёд из-за Рейчел и Аларика. — Ладно, гипотетически, — говорит она, — если бы у вас когда-нибудь была девочка, как бы вы её назвали?

Я инстинктивно смотрю на Джуда. В ту секунду, когда наши глаза встречаются, что-то мягкое сдвигается на его лице, потому что он уже знает ответ. Мы говорили об этом раньше, тихо в кровати поздно ночью, когда сон не приходил легко. Мы говорили о нашем будущем и о том, как оно могло бы выглядеть. Затем он рассказал мне об этом имени и почему оно важно. И после этого он спросил моего разрешения.

И я согласилась.

Джуд смотрит обратно на огонь. — Роза, — тихо говорит он.

Хизер наклоняет голову. — Почему Роза?

На секунду костёр потрескивает между нами, пока Джуд смотрит в пламя. А затем он отвечает тихо. — Потому что они растут в невозможных местах. — Его голос остаётся спокойным, хотя эмоция на мгновение мелькает на его лице. — Сквозь бетон, сквозь холод…сквозь всё. — Пауза. — И они всё равно красивые и мягкие. Даже после всего.

Тишина мягко оседает вокруг костра. Моё сердце наполняется, горло сжимается.

— Мне нравится это, — шепчет Ванесса. — Это имеет смысл после того, что вы пережили.

Я внимательно смотрю на него, пока свет костра танцует на острых чертах его лица. Он не говорил мне, что простил Адриану. Возможно, никогда не простит. Но терапия помогла ему начать говорить о ней иначе. Он сказал мне, что в его груди есть тугой узел, когда дело касается её. Ненависть, печаль и гнев так переплетены, что иногда я вижу, как это причиняет ему боль. Поэтому однажды ночью я усадила его и сказала, что буду поддерживать его полностью, если он отпустит всё это. Её больше нет.

Джуд смотрит на меня, замечая, что я смотрю. — Что? — мягко спрашивает он.

Я улыбаюсь. — Ничего.

Позже, после ещё нескольких напитков и слишком много смеха, и Майк в итоге пытается сразиться с Финником шампуром для зефира, я тихо ухожу от костра к пристани. Дерево мягко скрипит под моими ногами, пока тёплый солёный ветер движется по моим волосам, неся далёкую музыку и смех из дома позади. Лунный свет заливает воду, а звёзды над головой сияют ярче, чем когда-либо.

Мирно. Наконец мирно.

Через мгновение я слышу шаги позади. Руки Джуда обхватывают мою талию, как только он достигает меня, притягивая меня обратно к его груди, пока он мягко целует меня под ухо.

— Вот ты где, — шепчет он.

Я улыбаюсь, откидываясь на него, его толстовка всё ещё тёплая от костра. Какое-то время никто из нас не говорит. Мы просто стоим вместе в конце пристани, слушая океан вокруг, пока смех слабо доносится с костра позади. А затем Джуд мягко поворачивает меня в своих руках и целует.

Его рука скользит по моей челюсти, пока я таю в нём, пальцы путаются в волосах на затылке. Его язык раздвигает мои губы и кружит по моим. Когда мы наконец отстраняемся, мы оба улыбаемся.

Звук шагов достигает нас через мгновение. Его родители и сестра появляются, все трое в толстовках Dissonance.

— Эй, вы двое, — тепло говорит Рейчел. — Моя рок-звезда.

Джуд тихо смеётся. — Я в беде?

— Всегда, — отвечает Ванесса, поправляя небрежный пучок на голове.

Аларик фыркает.

Рейчел идёт прямо к сыну, прежде чем крепко обнять его обеими руками, и без колебаний Джуд обнимает её в ответ так же сильно.

Моя грудь болит, когда я смотрю на него таким.

Рейчел отстраняется, прежде чем поднять руку, чтобы нежно коснуться его лица, эмоция уже блестит в её голубых глазах. — Я так горжусь тобой, мой мальчик, — шепчет она.

Горло Джуда сжимается. — Мам…

— Ты так сильно боролся, чтобы вернуться к нам, — мягко говорит она. — И ты вернулся. Я знала, что ты вернёшься.

Ванесса обнимает их обоих сбоку, а Аларик подходит ближе, кладя одну руку на плечо Джуда.

А затем Рейчел наклоняет голову. — Николас гордился бы называть тебя своим старшим братом, если бы он всё ещё был здесь.

Слова бьют. Я вижу это мгновенно. Лицо Джуда мягко переливается под лунным светом, прежде чем слёзы свободно текут по его щекам, но он улыбается сквозь них, даже когда Рейчел притягивает его в ещё одно объятие. Настоящая улыбка. Полная горя, любви и исцеления одновременно. Для того, кто так долго тонул в вине и стыде за свои действия…услышать это от неё значило для него весь мир. Я знаю это.

Его плечи слегка трясутся, пока он на мгновение прячет лицо в её волосах, и когда его глаза наконец поднимаются снова над её плечом ко мне, что-то внутри моей груди разрывается от выражения на его лице.

Это больше не пустота или боль.

Это…любовь.

Эпилог

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Один год спустя