Эмоция неожиданно застревает в горле. — Я просто… — Я дрожаще выдыхаю. — Я просто иногда не могу поверить, что мы выбрались вместе. Он и я.

Всё её выражение меняется.

Я тяжело сглатываю, прежде чем тихо продолжить. — Было так много раз, когда я думал, что потеряю его.

Глаза Хизер наполняются слезами.

— А теперь он дома, — шепчу я. — Он трезв. Он снова пишет музыку. Он улыбается. — Слабый смех вырывается из меня. — И он женится. Ты представляешь, насколько это безумно после всего?

Хизер тянется, осторожно вытирая большими пальцами слёзы из-под моих глаз. — Я знаю, — шепчет она.

Я смотрю на неё долгое мгновение, прежде чем наконец признаться в том, что сидит глубже всего в моей груди. — Думаю, это первый раз в моей жизни, когда я действительно чувствую себя в безопасности.

Слова тихо висят между нами.

Рот Хизер дрожит, прежде чем она притягивает меня в свои объятия так крепко, что я почти снова смеюсь от неловкости. Я всё ещё не лучший в том, чтобы быть уязвимым с кем-либо, кроме Джуда, даже когда мы не в режиме выживания.

— Ты заслуживаешь безопасности, — страстно шепчет она в моё плечо. — Ты заслуживаешь мира, любви и всего хорошего, что существует в этом мире, Майк. Ты показал мне, каково это — любить кого-то так, как я видела, как Эмма любила Джуда все эти годы.

Эмоция проходит через меня так сильно, что я должен закрыть глаза. Годами выживание было единственным, что мы все понимали. Теперь мы учимся жить после. И это чувствуется, блядь, потрясающе. Я просыпаюсь каждый день рядом с ней, чувствуя себя благословлённым за то, что мне дали ещё один шанс.

Хизер отстраняется достаточно, чтобы мягко поцеловать меня, прежде чем ухмыльнуться сквозь слезящиеся глаза. — К тому же, если ты заплачешь до ужина у Джуда и Эммы, Ками будет над тобой издеваться до смерти.

Я смеюсь. — Она точно будет.

— И Финник сделает вид, что защищает тебя, пока не сделает всё хуже.

— Именно так он и поступит.

Хизер сияет триумфально, прежде чем украсть ещё один быстрый поцелуй. Затем её нос морщится. — О, боже.

Я моргаю. — Что?

— Чесночный хлеб.

Дым слабо вьётся из духовки за ней. Она ахает в ужасе, прежде чем бежит к ней, а я сгибаюсь от смеха так сильно, что мой бок снова начинает болеть. — Не смейся! — кричит она, распахивая духовку. — Это твоя вина!

Я прислоняюсь к стойке, беспомощно ухмыляясь, пока она театрально размахивает полотенцем, разгоняя дым. — Это ты захотела танцевать со мной. Ты начала с эмоций.

Она просто закатывает глаза.

Я подхожу к ней как раз в тот момент, когда она кладёт полотенце. Мои руки находят её бёдра, и она поворачивается в моих объятиях. Я не даю ей времени. Я просто целую её. Я целую её сильнее, чем когда-либо целовал раньше. Она сразу тает во мне, маленький всхлип вырывается из неё, когда мой язык скользит по её. Когда я наконец отстраняюсь, её кожа раскраснелась.

— Вау, — шепчет она с усмешкой.

Я усмехаюсь. — Я так сильно тебя люблю, блондинка.

Она тянет меня в ещё один страстный поцелуй. — Я тоже люблю тебя, Мика, — шепчет она в мои губы.

— Спасибо, что помогла спасти мою жизнь, — говорю я, обхватывая её лицо руками.

Она сглатывает. — Это ты спас мою. — Её голос — едва слышный шёпот. — Ты оттолкнул меня. Ты принял пулю за меня. Мудак.

Я вздыхаю, мой лоб падает на её. — И я бы сделал это снова, если бы это означало, что ты в безопасности.

И я бы сделал. Тысячу раз.

Глава 46

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Звук океана не полностью доходит до нас сюда, за сцену. Кабели и чёрные занавеси отделяют нас от тысяч людей, ожидающих там. Наше первое выступление с тех пор, как я воссоединился с Эммой.

Я разминаю плечи раз, затем снова, будто могу физически ослабить что-то, что не имеет отношения к мышцам, а всё к памяти. Но не важно, сколько раз я пытаюсь, потому что моё тело всё ещё помнит, как готовиться к удару, даже когда здесь никого нет, кто пытался бы причинить мне боль. Я не знаю, уйдёт ли это когда-нибудь полностью.

Когда я анонсировал это шоу, я был рад видеть, сколько у нас ещё осталось сторонников.

Финник напротив меня, затягивает ремень гитары, а Ками расхаживает по небольшому кругу у кейсов с оборудованием, легко подпрыгивая на носках от волнения, как всегда перед выступлением. Майк стоит прямо за мной.

Он один раз касается моего плеча. — Ты в порядке? — спрашивает он.

Вопрос теперь имеет другое значение, потому что «в порядке» раньше означало то, что я мог притвориться с улыбкой и любым веществом, которое мог достать. Но теперь это значит то, для чего у меня пока нет слов. Поэтому я киваю.

— Ага, чувак, — тихо отвечаю я и после паузы. — Думаю, да.