Я нахмурилась, склонив к нему голову. Вместо того, чтобы уточнить, он лишь слабо улыбнулся мне.

“ Ладно, коппер. Он протянул мне оба запястья ладонями вверх. - Ты меня поймал.

Я нахмурилась еще сильнее, когда перевела взгляд с его морщинистого, обветренного лица с ярко-голубыми глазами и аккуратно подстриженной белой бородкой на такие же руки в печеночных пятнах, которые он протянул мне.

“Я обещаю, что это не так, мистер Блуфорд”, - сказал я. “Я совсем не похож на полицейского. Здесь нет осуждения. Я всего лишь... посредник.

“ Пожалуйста, ” сказал он, опуская одну руку вместо того, чтобы протянуть только другую, как друг или даже соперник, предлагающий пожатие. - Зовите меня Сиело.

Я взяла его за руку, но вместо того, чтобы предложить ему в ответ имя, которого у меня не было, я придала его душе более удобную форму — бледную пастельно-голубую сферу.

“Ничего личного”, - сказал я душе, Сиело. “Просто... время вышло, вот и все”.

Что было правдой. Кроме того, мне нужно было избегать заботы о другом Обреченном, по крайней мере, сверх возможностей, требуемых моим положением.

В любом случае, у меня было всего несколько сердечных струн, и они принадлежали только Хелене.

Поднявшись, я прислонила косу к столу сестринского поста, пока работала над тем, чтобы зафиксировать Предначертанное в моих песочных часах.

Внутри меня мой дух сжался от участи этой души, этого Обреченного, которому так и не удалось сделать то, что он хотел. Которой тоже было предоставлено больше времени, чем Хелене.

Елена...

Неужели я действительно ничего не мог сделать?

Выйдя из больницы, я пошел забрать все души, которые заставили меня ждать, пока я прогуливал с Хеленой. После этого я пошел забрать более свежие. У меня было много дел почти до пяти. Обычно в это время Хелена уходила домой. Кроме того, прошел час после того, как она сказала, что ее коллега, Хантер, пришел на работу.

Временные рамки, которые позволили бы мне поговорить с ним без ее присутствия.

Потому что, пока я не выясню, что происходит и что мне нужно делать, я должен держаться от нее подальше.

Хотя бы по этой причине я не смог бы удержаться от того, чтобы снова взять ее вот так.

И прямо сейчас, если я собирался спасти ее жизнь, сохранить ее душу в этом мире и существовании — мне нужно было, черт возьми, сосредоточиться.

36

36

ЕЛЕНА

Я проснулся незадолго до восхода солнца и обнаружил, что Грим ушел. Вернее, его не было со мной.

Пролежав в постели почти полчаса, пока я ждал, пока все мое существо перезагрузится и войдет в режим восстановления, я наполовину пошатнулся, наполовину свалился с матраса. Оттуда, завернувшись в простыню, я отправился на его поиски на случай, если он had остался поблизости. Мрачный...

Вместо этого я нашла записку, которую он нацарапал в моем блокноте "подсолнух" розовыми чернилами, поскольку это была единственная цветная ручка, которая имелась в наличии.

Призванный к Судьбе.

G

Оторвав записку, я стояла в своей столовой / кухне, уставившись на бумагу, как будто, если я подожду достаточно долго, появится больше слов. Какой—нибудь намек на то, когда он вернется, или даже подмигивающее лицо, или озорное обещание - что-нибудь, что угодно, чтобы продолжать, пока я не увижу его снова.

Мне также было ненавистно бороться с пронизывающим страхом — новым страхом, — что в этой записке содержится ложь.

Он уже рассказывал, насколько редки Обреченные. Относительно редки...

Так что, возможно, он просто придумал удобный предлог.

Потому что, возможно, он не хотел быть здесь, когда я проснулась, и, возможно, он тоже не хотел возвращаться.

Другими словами, может быть, он сожалел?

Я не был. И никогда не буду...

В то время как теплый душ помог мне вернуться в свое тело — возможно, даже в буквальном смысле, — мыло и вода не сделали ничего, чтобы очистить мой разум от грязных мыслей.

Каково было бы принять с ним душ ...

Какими еще частями моей квартиры — или его — мы могли бы насладиться… .

Я мог бы по-разному ответить.… отомстить.

Я предположила, что луч надежды в том, что этот мир, возможно, продержится недолго (если таковой вообще существует), заключался в том, что мне не придется беспокоиться о своей личной жизни или о том, что никакие будущие интерлюдии в спальне никогда не будут соответствовать этому опыту.

Этот мужчина подарил моей душе оргазм, наложенный поверх оргазма, который он доставил моему телу.

С помощью эфирных усиков.

“Я погибла”, - пробормотала я себе под нос, мой голос слегка отдавался эхом в тесном душе, когда вода хлынула на меня, размазывая цитрусовый гель для душа и остатки надежды на то, что я не влюблюсь в это запретное существо — чего я еще не сделала — улетучились в канализацию. “Я разорена, и все, чего я хочу ... это чтобы он сделал это со мной снова”.

И всегда.

37