Она заслуживает лучшего определения, и он почти смущен тем, насколько это простое определение, но ему все равно нравится то, что оно с ней делает. Ресницы опущены, волосы растрепаны, рубашка расстегнута, пока она водит по его руке, лифчик абсолютно ничего не делает, чтобы скрыть ее грудь. Если у них будет еще один шанс, он прочитает ей целый словарь.

Когда он показывает ей второй палец, она вздрагивает рядом с ним. Затем она крепче сжимает его воротник, прижимаясь лицом к его груди. Он тверже стали, но не может сосредоточиться ни на чем, кроме Рамоны. Его свободная рука на ее затылке, запутавшаяся в волосах.

“Пожалуйста”, - говорит она, и он не может поверить, что Рамона Уайлдер лежит перед ним на столе и умоляет.

“ А. Значит, ты иногда можешь быть вежливым.

Вот что это делает. Вздох вырывается из ее горла, когда она прячет лицо в его рубашке — и, черт возьми, черт, это, должно быть, самый приятный звук, который он когда-либо слышал. Она дрожит в его объятиях. Пытается отдышаться. С таким же успехом он мог бы подниматься на эту волну вместе с ней, положив руку ей на затылок, поддерживая ее мягкими поглаживаниями по волосам.

Он уверен, что будет слышать этот звук снова и снова, когда останется один в постели этой ночью.

В конце концов ее дыхание замедляется, но она прячет лицо, как будто еще не готова смотреть на него. И это нормально. Он позволит ей не торопиться, даже если ему хотелось бы понаблюдать за ней.

Когда она наконец поднимает голову, то выглядит совершенно сногсшибательно. Ее щеки раскраснелись, а застенчивая, довольная улыбка поразила его в самое сердце.

Она притягивает его к себе, чтобы крепко поцеловать в губы, ее рука опускается к ширинке его джинсов. Он стонет от прикосновения.

- Рамона, - выдавил он, отстраненно осознавая, что впервые называет ее по имени.

И тут раздается стук в дверь.

Ник отпрыгивает от стола, как будто его вот—вот поймают - ну, с полуодетой студенткой в его кабинете.

Рамона сводит ноги вместе, опускается на пол. — О, черт, - говорит она, торопясь застегнуть рубашку.

Дверь даже не заперта — осознание этого обрушивается на него, как пятидесятитонная наковальня.

О черт, этого недостаточно, чтобы передать всю серьезность ситуации. С молниеносной скоростью он наводит порядок на своем столе, раскладывает бумаги по местам, берет перфоратор с тремя отверстиями и тут же роняет его, настолько дрожат его руки. Рамона в углу поправляет прическу.

“Секундочку!” - зовет он. “Только что закончил электронное письмо!”

Верно. Те самые важные электронные письма, которые требуют полной конфиденциальности и отчаянных выкриков.

“Не беспокойтесь, я позвоню вам снова позже”, - раздается в ответ веселый и совершенно непритязательный голос.

И даже когда шаги затихают, когда они вдвоем выдыхают и пытаются расслабиться, реальность всего этого доходит до них.

Что они только что сделали.

То, что кто-то мог видеть.

Что это будет означать для его работы.

- Мне пора, - говорит Рамона, поднимая свою огромную сумку.

“ Ты не обязана— ” пытается он, потому что, несмотря на масштабную проверку реальностью, он не хочет, чтобы все так закончилось. Не хочет, чтобы она чувствовала, что сделала что-то не так.

“ Да. ” Она обводит взглядом офис, словно желая убедиться, что все снова в порядке. Даже ее волосы выглядят как-то целеустремленно в своем великолепном беспорядке. “Это было...” Не найдя подходящего слова, она позволяет предложению повиснуть незаконченным.

Он хочет вернуться на пять минут назад. Когда она, задыхаясь, лежала на его столе и все остальное, казалось, не имело значения.

“Наслаждайтесь моей работой”, - говорит она. “Я действительно думаю, что это моя лучшая работа”.

И с этими словами она выходит за дверь.

Только позже, когда он собирает свои книги на день, его пальцы касаются тонкого кружева.

Она засунула свои трусики в его курьерскую сумку.

13

Сообщение о новостях Variety попадает в ее телефон, как ракета, посреди урока морской биологии.

Тридцать минут спустя Рамона направляется в офис Петры.

“У Петры сейчас встреча”, - говорит администратор, ухоженный молодой парень, у которого весь лоб неподвижен.

“ Не могли бы вы передать ей, что я жду? Рамона теребит ремешок своей сумки. Переминается с ноги на ногу. Пребывание здесь вызывает у нее зуд, неприятные ощущения под кожей. Она знает, что ни у кого не стоит на первом месте в списке, и все еще не привыкла к такому чувству.

По крайней мере, она надела дополнительную пару нижнего белья, которое держит в своей сумке, что стало необходимостью после инцидента с вручением музыкальной премии Billboard в 2022 году. Вероятно, то, что она держит в сумке нижнее белье, но не бутылку с водой, ручку или макулатуру, что-то говорит о ее приоритетах. Над этим ей придется поработать.

“Если у нее есть перерыв между другими клиентами, конечно”. Может быть, ей кажется, что акцент делается на других. Может быть, это и не так.