Что с тобой не так? Перестань вести себя как подонок. Он никогда не будет твоим, и ты определенно его не заслуживаешь.

Словно по сигналу, Лаки натянула водолазку на лицо. Хотя она почистила ее накануне вечером, колючий полиэстер все еще раздражал кожу. Ничто не сравнится с мягкой тканью рубашки Айрика. И от "Абеоны" все еще пахло горелой резиной.

Боже, как бы она хотела, чтобы с Джо все было в порядке. Чтобы со всеми было в порядке.

Она выдернула рубашку изо рта Лаки и надела ее, стараясь не потревожить Айрика. “Я знаю”, - сказала она своей обеспокоенно проницательной маленькой помощнице. “Мое место в тюрьме”.

Испытывая острую потребность чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься от своего резкого, совершенно неуместного возбуждения, она порылась в сумке Айрика. Она нащупала мягкую, бархатистую ткань — расшитый золотом мешочек, единственный украшенный предмет, который у него был, кроме меча. Он относился к нему как к странному собственнику, но она рискнула заглянуть внутрь. Серебряный цилиндр со стеклянной канистрой посередине, внутри плещется фиолетовая жидкость.

Это, наверное, убьет меня, подумала она, затем осторожно вернула его в его большой рюкзак.

Ее пальцы коснулись знакомого края бумаги. Она вытащила ее и с удивлением обнаружила брошюру. Страницы пожелтели, а иллюстрации выцвели от времени. Кто-то старательно покрыл каждую страницу прозрачным ламинатом.

Искусство приготовления в микроволновой печи для одного.

Нора рассмеялась над неожиданной, но своевременной находкой. Ничто так быстро не убивало возбуждение, как напоминание о том, что она была одинока до Айрика и очень скоро снова будет одинока.

“Это, должно быть, самая печальная тема для книги, с которой я когда-либо сталкивался”.

Айрик все еще крепко спал, по телу разливалось неприятное тепло.

“Ты же сказал, что хочешь больше слов”, - возразила она, открывая книгу одной рукой.

Айрик обхватил ее бедра, еще глубже уткнувшись головой ей в бедра. Его нос уткнулся ей в живот. Во сне на него снизошла непринужденность, и ей показалось, что его губы изогнулись в легкой улыбке.

Нора убрала волосы с его лица, позволив себе расслабиться — совсем немного. Под его весом она чувствовала себя комфортно. Как будто впервые в жизни она оказалась в нужном месте и ее существование привело к чему-то хорошему.

Она откашлялась и начала читать: “Первый шаг в приготовлении вкусных и удобных блюд - определить мощность вашей микроволновой печи ...”

ГЛАВА ТРИДЦАТЬВТОРАЯ

АЙРИК

Руки. Маленькие и горячие. Повсюду.

Почти ни одна частичка его тела не осталась нетронутой руками, которые так усердно работали с ним.

Прекрати. Перестань хотеть этого. Это убивает тебя быстрее.

А потом он снова стал ребенком. Маленьким. Прятался под сломанным деревянным столом, одна сторона которого была наклонена к полу. Лежал под длинными ногами. Кто-то, кто когда-то имел для него значение. Его... отец—

Не думай об этом слове — это не то, кем он был!

Его прародитель притопнул ногой, что-то бормоча. Не бойся. не бойся… Айнгелы недвусмысленно сказали это людям в одной из своих священных книг. Тогда зачем им убивать нас за то, что они приняли нас за одного из них?

Еще чьи-то руки хватают его, вытаскивают из-под стола. Над ним смеется женщина.

Мать. Он не мог остановить это слово, как бы ни возмущался воспоминанием о нем.

Такой слабый. Почему он был таким слабым и сонным?

Айрику захотелось заплакать, но он так давно этого не делал, что не мог вспомнить, как это делается.

Тебе не следует слушать эти суеверия, малыш, - сказала женщина. Иначе ты сойдешь с ума, как твой отец.

Мужчина усмехнулся, затем взъерошил волосы Айрика. В моем безумии виновата ты, черанна.

Горький привкус, но почему-то сладкий, окутал рот Айрика. Какой бы сон — кошмар — ему ни снился ... исчез.

Он втянул воздух, но только для того, чтобы запах нее снова поглотил его.

Рука, такая же маленькая, как и раньше, прижалась к левой стороне его груди. Кто-то был с ним. Кто-то, кто нуждался в нем. Кто-то, кто улыбнулся ему, ничего не желая взамен. Кто-то, кто, несмотря на свою постоянную благодарность, казался странно раздраженным тем, что он вообще спас ее.

Она моя. Я оставлю ее себе⁠—

Не твой! Ты всего лишь нетронутый. Непринятый. Непокоренный.

Он резко выпрямился, прорвавшись сквозь море шепчущей сладости и тепла.

- Нора! - позвал я

Она бы бросила его. Она бы увидела его в крови и испугалась того, как легко он мог стать таким.

Потирая грудь и не чувствуя ничего, кроме кожи, он посмотрел вниз и обнаружил, что с него смыли каждую каплю отравленной крови.

“ Нора... Его голос прозвучал как стон боли, голова отяжелела, он не мог поднять ее, чтобы посмотреть вверх.

- Я здесь, - произнес тихий голос справа от него.