Прежде чем перейти в душ, он накрыл ее тело одеялом и коротко коснулся ее щеки. Просто чтобы убедиться, что она жива, конечно.

Теплый, сухой. Его сердце подскочило к горлу, почти радостное. Он отступил.

Она мало что могла сделать на корабле без него, на случай, если проснется до того, как он закончит принимать душ. Его оружие было заперто в шкафчиках в коридоре. Он не думал, что она сможет управлять дверными замками — в ее аппарате все еще были ручные рычаги и защелки, и она бы заблудилась, пытаясь разобраться с панелями управления.

И он предупреждал ее не уезжать, и она сказала, что не поедет, повторив его слова, чтобы показать, что понимает. Земля была отравлена. Она умрет. Ни одно существо не было бы настолько безрассудным, чтобы искушать смерть, будучи раненым.

Айрик зашел в душевую. Прохладный воздух обдал его зудящую кожу, когда он снял костюм, сложил его и поместил в гигиенический шкаф для автоматической чистки. Когда он включил воду, внезапный жар потряс его, напомнив о розовом румянце на щеках Норы. Его член наполовину затвердел.

Ничем не лучше дикого зверя, которым его считали, его тянуло к раненой добыче.

Реакция его тела угасла, теперь он был полон отвращения к самому себе. Он яростно стукнул по значку холодной воды на регуляторе температуры. Ледяная вода обрушилась на него, когда он оттирал себя грубой тряпкой.

Ты это заслужил.

Ткань упала на пол, когда его пальцы онемели. Дрожа, он прислонился лбом к металлической стене, позволяя воде ополоснуть его дочиста.

Ему нужно было только сохранить человеку жизнь до прибытия спасателей. Тогда она будет принадлежать вейнари. Нора больше не будет его заботой. Любые мысли о ней канут в лету, куда в конце концов уйдет все хорошее в его жизни.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

НОРА

С настойчивостью полного мочевого пузыря Нора резко проснулась.

Солнечный свет заливал холл сразу за дверью.

Имя инопланетянина —айрик— все еще было написано на стене перед ней.

Черт… Не все это было сном.

Ее желудок сжался, когда она осознала, что, должно быть, проспала всю ночь в постели Айрика. Он спас ее, привел на борт своего корабля и приютил. За его усилия она выгнала его из его собственной комнаты и кровати.

Меньшее, что она могла сделать, это не мочиться ему на пол. К тому же, она не хотела слушать его потусторонние поддразнивания.

Проглотив смущение, она выбралась из кровати и нерешительно перенесла вес тела на поврежденную ногу. Было больно, но не настолько мучительно, чтобы она не могла дойти до ванной.

Нора уже собиралась повернуть задвижку в кабинке, когда услышала неровное журчание воды из-за двери туалета.

Принимал ли Айрик душ? Сквозь металлические планки двери не проникал свет, но вода плескалась в безошибочно узнаваемом узоре воды, стекающей по большому телу. Должно быть, ему было удобнее всего в темноте. Охваченная любопытством, она подошла к двери и наклонилась вперед.

Как он выглядел без костюма? Все остальное было каменно-серого цвета, как его рука?

Она поймала себя на том, что наклоняется вперед, стыд застрял у нее в горле. Что, черт возьми, она делала? Айрик ясно дал понять, что не хочет, чтобы его видели.

Между ног нарастало неприятное давление —мочевой пузырь требовал освобождения.

Вы действительно хотите, чтобы с человеком, который “разбивает планеты”, произошел несчастный случай на полу?

Нора оттолкнулась от двери ванной и выбежала в узкий коридор. В одном конце стояло большое кресло. Кресло пилота, предположила она. Лобовое стекло было разбито, что убедило ее в том, что воздух здесь пригоден для дыхания. На другом конце было большое прямоугольное углубление в стене с большим количеством планок — возможно, съездной пандус.

Хотя корабль Эйрика был гораздо менее впечатляющим, чем она предполагала для космических пришельцев, каждый из сорока трех шагов до главного входа был агонией.

К тому времени, когда Нора достигла того, что, как она надеялась, было выходом, она чуть не плакала от пульсирующей боли. Отдышавшись, она нажала на дверную щеколду. Несколько значков вьющегося шрифта спроецировались в воздух прямо над ним.

“Ну и черт”. У "Абеоны" был такой интерфейс. Это было сложно и часто доводило Нору до приступов “траханья” и “черт возьми”.

Она провела пальцем по одному из значков. Ничего не произошло.

Она ни за что не стала бы писать на пол Айрика, как необученный щенок. Как она обычно делала на Абеоне, она разбила значки и провела по ним руками.

Она отскочила назад, когда дверь издала звуковой сигнал. Она зашипела и скользнула в сторону. Из-под корабля появился пандус, который расширялся наружу, а затем опускался, пока не достиг земли, приминая длинную фиолетовую траву, похожую на пшеницу.

В воздухе пахло земными океанами. Соленый бриз защекотал ей нос, навевая такие тяжелые воспоминания, что ей пришлось прислониться к двери, иначе она рисковала свалиться с пандуса.