Его взгляд останавливается на пустой, натянутой улыбке маски, и все в нем замирает. У него вырывается испуганный вздох, когда он роняет пульт на грязный ковер. Его рот открывается, чтобы закричать или помолиться богу, в которого я не верю. Я никогда не узнаю, чему именно, потому что моя рука уже сжимает его горло. Другой рукой я вонзаю нож, быстро, чисто, по центру. Его пальцы беспомощно сжимают мое запястье, идеально прикрытое перчатками.

Его движения замедлены.

Тогда...остановись.

Его голова ударяется о подушку, глаза в ужасе распахнуты. Раздается тихий хрип, когда из него выходит последний воздух. Мгновение я смотрю, ничего не чувствуя. Просто давление в черепе, звон в ушах, знакомое опустошение в животе. Вот кто я сейчас.

Оружие Алексея.

Я вытаскиваю лезвие, вытираю его о диван и ухожу.

Мика стоит у кухонной стойки, когда я вхожу, все еще в забрызганной кровью маске. В ту же секунду, как он видит пятна, он резко выпрямляется, ножки стула со скрежетом ударяются об пол.

“ Господи, Джуд. Его голос срывается. “ Опять? Неужели Нолан...

“ Это был не Нолан, ” бормочу я, снимая маску. Прядь волос прилипла изнутри от пота. Я засовываю его в футляр для гитары, где он будет жить рядом с моим вторым "я". Версия меня, к которой я отчаянно хотел бы вернуться.

Глаза Мики следят за кейсом. “Джуд... нам нужно поговорить о Руке. Я думаю, мы можем...

- Уже слишком поздно.

Мика вздрагивает от этого тона.

Но я так чертовски устал. Это глубочайшее истощение от всех стрессов, связанных с попытками уравновесить два мира в моих руках. Я опускаюсь на диван, ставлю локти на колени, обхватываю голову руками. “ Если бы это все еще был Нолан, возможно, да. Но Алексей? Я качаю головой. “Рук, наверное, может рубить домашних кошек, как Нолан. Но тигры?” Я усмехаюсь. “Они едят таких людей, как мы, каждый чертов день”.

У Мики перехватывает горло, как будто он хочет поспорить, хочет спасти меня, но знает, что он не в себе. Он просто шепчет едва слышно: “Он собирается убить тебя”.

“ Да, ” выдыхаю я, протирая глаза, пока за ними не вспыхивают звезды. - Возможно.

— Мы можем, по крайней мере, попытаться...

“ Заткнись, Мика, - рявкаю я резче, чем хотела, мои руки дрожат, когда я тянусь за героином, которого жажду уже несколько часов. “Это то, что есть”.

“ А как же Эмма? И группа...

“Я, блядь, не знаю, чувак”. Слова вырываются из меня, опустошенного и побежденного. “Я проигнорировал сообщения Финника и Ками. Кажется, они поняли, что нужно оставить меня в покое”.

Он проводит рукой по волосам. “ Они прислали мне сообщение, чтобы проверить, как ты. Я сказал им, что с тобой все в порядке. Он садится рядом со мной, теперь мягче.

“ Я в заднице, Мика. ” Мой голос срывается. “Если я все-таки умру, пожалуйста, убедись, что с Эммой все в порядке”.

Его глаза сужаются, сквозь страх пробивается ярость. “ Какого хрена, Джуд. Что за блядь.

Я игнорирую его. Я не могу выдержать вес его гнева и заботы. Мой телефон вибрирует в кармане, и моя грудь опускается, когда я вижу экран.

ЭММА

Привет! Мой последний клиент уходит в 4 по московскому времени. По понедельникам обычно все довольно просто. Хочешь прийти на ужин?

“ Фу, - я провожу рукой по лицу. Более уверенными руками я готовлю героин, нажимаю на шприц и вонзаю иглу в руку. Облегчение нахлынуло быстро и жарко, мои глаза закатились, когда я глубже зарылась в диван.

Я знаю. Я ненавижу себя, друг. Прости. Я в ловушке и не знаю, как выбраться.

Для любого постороннего, кто заглядывает внутрь, я веду себя как гребаный мудак. Я понимаю. Но если бы они были на моем месте, они бы поняли. Нет простого решения, чтобы избежать того, кем я стал.

В комнате воцаряется тишина, которую могут создать только настоящий стыд и печаль. Мика наблюдает, как я исчезаю дюйм за дюймом. Я избегаю его взгляда, потому что не могу вынести волнения в них. Потому что это означает, что я все еще достаточно человек, чтобы страдать от этого.

И я не уверен, сколько еще это продлится на данный момент.

Глава тридцатьвторая

Глава тридцатьвторая

ЭММА ИСТОН

Запах чеснока и розмарина наполняет мой коттедж, пока я режу овощи и что-то напеваю себе под нос. От мысли о том, что Джуд придет сегодня вечером, у меня кружится голова, и, хотя я пытаюсь сосредоточиться на еде, я не могу не поглядывать украдкой на часы. Поэтому, когда я наконец слышу щелчок двери, я в спешке мою руки, чтобы подойти и обнять его.

“ Привет, детка, - говорит он, бросая свою сумку и заключая меня в крепкие объятия. Я прячу лицо у него на груди, вдыхая смесь амбрового одеколона и него.

“ Я скучал по тебе, - бормочу я. - Ты захватил гитару?

“ Я тоже скучал по тебе, - выдыхает он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Его карие глаза блестят в кухонном свете, и легкая улыбка приподнимает уголки его рта. “И да, подумал, что я мог бы сыграть что-нибудь. Может быть.”