Мой кулак встречается с зубами. Раздаётся треск и грязное ругательство, гордость вспыхивает в груди на одно мгновение.

Ну, плохая идея.

Они набрасываются на меня за это. Руки хватают мои руки, толкают вперёд и заставляют стоять прямо, когда колени подкашиваются. Удар вонзается в бок, где свежие синяки покрывают кожу. Боль взрывается во мне. Я кричу, и следом раздаётся смех.

— Нельзя быть нежным мальчиком, — говорит один из них.

— Ещё, — повторяет другой.

Я на миг вижу Адриану, когда они тащат меня обратно в позицию. Она стоит у стены, руки плотно скрещены на груди, костяшки побелели. Её лицо бледное. Ей некомфортно.

Следующий удар проваливается в мои рёбра и отправляет меня на пол. Мне не дают остаться там — кто-то поднимает меня за заднюю часть рубашки и дёргает вперёд так сильно, что зубы стучат. Ноги трясутся. Пот капает в глаза, жжёт. Лёгкие чувствуются разорванными, будто я дышал стеклом.

— Выпрями свои грёбаные ноги, — рычит голос у моего уха.

Я качаюсь, затем выпрямляюсь, снова поднимая руки. Насилие приходит волнами после этого. Я блокирую. Я промахиваюсь. Меня бьют. Я бью в ответ. Они поправляют меня, когда я небрежен. Выкручивают руку, когда мой угол неправильный. Вгоняют колено в бедро, чтобы напомнить держать стойку на земле. Когда я реагирую слишком медленно, я расплачиваюсь. Когда я реагирую достаточно быстро, они кивают.

Я не знаю, как долго это продолжается. Время тает в ударах, дыхании и боли. Моё тело двигается, даже когда голова чувствует, будто внутри ничего не осталось, кроме мышечной памяти и инстинкта. Я животное, которое дерётся и защищается.

Вот кем я скоро буду.

Удар в живот наконец роняет меня по-настоящему. Я инстинктивно сворачиваюсь калачиком, желчь жжёт горло. Руки скользят по бетону. Зрение плывёт.

— Вставай, — говорит кто-то, теперь скучая.

Когда я двигаюсь недостаточно быстро, ботинок тыкает меня в рёбра, проверяя. Я заставляю себя встать на руки и колени, прежде чем они пнут меня. Я больше не выдержу по бокам. Это чертовски больно. Я бросаю взгляд в сторону не думая.

Взгляд Адрианы прикован ко мне. Её губы плотно сжаты, а глаза выглядят… влажными. Это то, к чему я ещё не совсем привык.

Рука хватает мою руку и снова дёргает меня вверх.

— Без перерывов, — мягко говорит Алексей через комнату.

Моя голова резко поднимается при звуке его голоса. Пульс учащается, желудок скручивает.

Обусловленный одним его грёбаным присутствием.

Он смотрит на меня мгновение, тёмные глаза оценивают, затем кивает раз в знак одобрения. — Продолжайте.

И они продолжают.

К тому времени, как Алексей решает, что на сегодня достаточно, я трясусь слишком сильно, чтобы скрывать это. Мои руки чувствуются как мёртвый груз. Кровь сочится из разбитой губы. Они позволяют мне стоять, качаясь, униженного в своём истощении.

Алексей подходит ближе. — Ты учишься, — тихо говорит он. — Быстрее, чем я ожидал.

Я не отвечаю. Я не доверяю своему голосу — не треснет или не зазвучит хрипло. Я бы просто предпочёл не надо.

Он наклоняет голову. — Ты забудешь, что такое боль, — продолжает он. — Скоро она не будет тебя беспокоить. Психическая, физическая... ты станешь лучше, чем ты есть сейчас.

Мой взгляд падает на пол, не желая больше смотреть на него сегодня.

— Оставьте нас, — говорит Алексей, не глядя на них. — Я хочу побыть с Джудом. Эрик, ты останься.

Адриана колеблется, но Нолан выводит её, следуя за другими людьми Алексея. Дверь закрывается, и я остаюсь наедине с ним. И Эриком. Он стоит у стены, руки сложены, светлые волосы влажны от пота, голубые глаза нечитаемы. Тот же человек, который изуродовал мою, блядь, вену. Те же руки, которые я хочу оторвать.

Мой пульс начинает учащаться ещё до того, как Алексей говорит.

— Сегодня ты справился хорошо, — спокойно говорит он.

Мне не нравится похвала. Я избегаю его взгляда.

Он подходит ближе, кожаные туфли по бетону. Затем он поднимает руку.

Моё тело реагирует раньше, чем разум. Плечи расслабляются, желудок скручивается от облегчения и ужаса одновременно. Я ненавижу себя за это.

Эрик двигается.

Я не сопротивляюсь, когда его рука сжимает мою руку. У меня просто нет сил. Он толкает меня спиной к стене, холодный бетон царапает кожу сквозь рубашку, и моя голова запрокидывается, когда его предплечье прижимается к моей груди. Я едва замечаю укол в шее.

Я задыхаюсь, тепло заливает вены. Боль не исчезает сразу. Она отступает. Мои мышцы чувствуют, будто разжимаются впервые за часы. Мысли замедляются, будто тонут. Колени подкашиваются, но Эрик удерживает меня, пока я не могу стоять сам. Затем он отступает.

Алексей внимательно наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд. — Лучше, — шепчет он.

Моя голова слегка заваливается. Я заставляю себя сосредоточиться. Его стальные глаза совершенно неподвижны перед тем, что он только что со мной сделал.