Требоний потратил мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить. Необходимо было соблюдать тонкий баланс между информированием своего командира и уважением к конфиденциальности других чинов. Ему приходилось остерегаться болтливости в любом случае, если он хотел сохранить уважение людей к себе и своему префекту и в то же время информировать Катона о моральном духе солдат под его командованием.

- Честно говоря, господин, ребята не слишком довольны с тех пор, как прибыло подкрепление. Вы знаете, как это бывает с легионерами, они склонны смотреть свысока на нас, ауксилариев. Тот факт, что мы ветераны, а на сигнуме27 когорты есть награды, не имеет значения. Еще более возмутительно, что ни один из легионеров не участвовал в боевых действиях. Когда им приказали идти на Лондиниум во время восстания, они не прошли и половины пути, прежде чем повернули назад и продолжили отсиживаться в Иске Думнониоруме.

- Это не их вина. В то время они подчинялись приказу своего префекта лагеря.

- Это правда, господин. Но их отношение немного оторвано от реального положения вещей, учитывая, что они сидели на задницах, когда мы сражались с восставшими.

- Ну, да, вполне справедливо.

- Трибун не помог делу, приказав нашим парням перенести свои палатки в заднюю часть лагеря, чтобы освободить место для легионеров.

Вот это и раздражало Катона. Задняя часть лагеря была самой дальней от главных ворот и самой близкой к латринам зоной. Обычно ее резервировали для самого младшего подразделения или того, которое наказывали.

- Так у нас не устроено, господин.

- Не устроено, - согласился Катон. - Я разберусь с этим. Нужно будет внести несколько изменений в распорядок в лагере.

- Да, господин. Благодарю.

Он кивнул. - Тогда хлеба и вина.

Сразу после того, как ординарец вышел из комнаты, появился Макрон, глаза которого загорелись, когда он увидел горшок. - Есть лишнее?

- Угощайся.

Макрон снял шлем и кирасу, прежде чем сесть на табурет. Он не стал возиться с миской и взял ложку, чтобы есть прямо из горшка.

- О, как хорошо! - вздохнул он после первого глотка.

Как только Требоний принес им хлеб, кубки и кувшин с вином, Катон приказал ему закрыть за собой дверь, чтобы поговорить с Макроном наедине.

- Утром я поеду в Лондиниум. Оставлю тебя командовать.

Макрон опустил ложку. - Трибуну это не понравится.

- Это очень плохо. Я не могу оставить людей в руках штабного офицера. Особенно того, кто оказывает раскольническое влияние на тех, кто находится под его командованием. Он уже способствует напряженности между нашими парнями и легионерами.

- Так я понимаю, как обстоят дела. Я слышал немало жалоб на палаточное распределение с тех пор, как мы вернулись.

- В действительности, я думаю, что люди будут слишком уставшими, чтобы доставлять много хлопот, когда ты начнешь муштру легионеров. Начни с постройки лагеря за пределами колонии. Это должно занять их и закалить.

Макрон улыбнулся. - Звучит неплохо. Я мог бы просто добавить несколько маршей по маршруту. За которыми последуют проверки снаряжения. Это будет держать их в напряжении.

Раздался стук в дверь, и Катон предупредительно поднял палец. - Это Агрикола. Я попросил его присоединиться к нам, чтобы все четко понимали, что происходит. Входите!

Он не дал трибуну возможности сесть, прежде чем обратился к нему официальным тоном. - Я отправляюсь в Лондиниум завтра. Центурион Макрон примет командование.

Агрикола не сумел скрыть своего разочарования. - Могу ли я спросить, почему вы игнорируете обычную цепочку командования, господин? Как старший офицер в ваше отсутствие, я должен быть главным.

- Хорошо что ты спрашиваешь, я объясню тебе. Макрон – опытный ветеран. Ты – нет. Есть опасность, что враг может напасть на лагерь, и я не оставлю его в руках неопытного трибуна.

Агрикола напрягся. – Неопытного? Разве я не служил в той же кампании, что и вы, когда Светоний повел армию на Мону? Разве я не был в той же битве, что и вы, когда мы разбили армию Боудикки?

- Я этого не отрицаю. Но ты служил штабным офицером, трибун, а не полевым офицером. Сколько раз ты командовал отдельным отрядом?

- Это моя первая возможность, господин. Вот почему я попросил разрешения служить здесь.

- Что является похвальным действием. У тебя будет возможность научиться настоящему военному делу у одного из лучших центурионов на всю Британию. Это может пойти тебе на пользу, только если ты будешь стремиться продолжить карьеру в армии, а не служить военным трибуном, прежде чем вернуться к гражданской роли. Скажи, Агрикола, есть ли у тебя амбиции командовать вспомогательной когортой или, может быть, даже легионом в один прекрасный день?

- Да, господин.

- Тогда тебе нужно заслужить право на это. А это подразумевает надлежащую подготовку, которую тебе может дать Макрон. То, чего ты не получишь, разгуливая по штабу пропретора. Если ты готов принять это, я с радостью разрешу тебе служить с нами, когда мы выступим против Боудикки весной. Если нет, то для тебя здесь нет места, и ты можешь вернуться в Лондиниум со мной. - Трибун надменно поднял подбородок. - Господин, я должен протестовать...