Боудикка подобрала свой меч и снова села на коня, чтобы увидеть, что бой почти окончен. Горстка врагов осталась в седле, а один, низко пригнувшись, сумел добраться до опушки леса и быстро скрылся, преследуемый тремя ее людьми, отчаянно желавшими не дать ни одному римлянину сбежать.

Постепенно звуки боя стихли. Смертельно раненный римский офицер стоял на коленях на земле, сцепив руки над кровавой прорехой в чешуйчатой ​​броне. В другом месте ее воины окружали пленных и добивали тех, кто был слишком тяжело ранен, чтобы двигаться. Другие оказывали помощь раненым иценам и собирали тела их мертвых товарищей.

Сифодубн стоял неподвижно, пока один из его людей накладывал повязку на его макушку и под подбородок. Когда он обратился к Боудикке, его голос был приглушен, и она не смогла сдержать мимолетную улыбку веселья среди окружающей бойни. Но ее советник не был удивлен, и его лоб нахмурился. Он накинулся на нее с упреками.

- Что ты делала? Тебя могли убить.

Она гордо подняла подбородок. - Когда мои воины сражаются, я сражаюсь вместе с ними.

- А если ты умрешь, кто поведет нас?

- Если я умру, всегда найдутся другие, пока жив дух нашего восстания.

- Боудикка... - Он беспомощно покачал головой.

Она прошла мимо него, чтобы встретиться с римским офицером. Его грудь вздымалась, когда он боролся за дыхание, и он посмотрел на нее из-под козырька своего шлема глазами, полными бескомпромиссной ненависти. Она посмотрела на него с презрением и обратилась к нему на латыни.

- Какие же вы, римляне, дураки. Настолько ослеплены своей самонадеянностью, что попадаете раз за разом в мои ловушки.

- Иди на хрен, иценская сука.

Она фыркнула, затем достала кинжал и обошла его сзади. Схватив металлический держатель гребня, она откинула его голову назад, чтобы обнажить горло, и наклонилась к его уху. - Это за Мериду. - Затем она перерезала ему горло и отступила назад. Офицер захрипел, обеими руками царапая кровоточащую рану, а Боудикка пнула его в спину, так что он рухнул лицом вниз. - Умри, римская свинья.

Она вытерла лезвие кинжала о край туники и вложила его в ножны, прежде чем оглядеть поляну.

- Сжечь повозки, - приказала она Сифодубну. - Убить всех мулов.

Сифодубн неодобрительно нахмурился.

- Ваше Величество? Почему бы просто не отпустить их?

Хотя Боудикка разделяла любовь своего народа к лошадям и их меньшим сородичам, ее сердце ожесточилось из-за необходимости мешать врагу, какие бы действия это не подразумевало.

- Римлянам нужны эти мулы для перевозки припасов. Мы пощадим их сейчас, и они потом попадут обратно в римские руки и привезут больше припасов нашему врагу в Венту Иценорум. Убейте их.

- Как прикажешь. А что насчет пленных?

- Убейте их всех, кроме одного, и оставьте их головы в самой задней повозке. Отодвиньте ее достаточно далеко от остальных, чтобы она не сгорела в огне. Последнего мы распнем. Он может продержаться достаточно долго, чтобы рассказать тем, кто придет искать конвой, кто виноват в этом.

- Я думаю, римляне могли бы сами это понять. - Боудикка повернулась к своему советнику. - Тем не менее, я не хочу, чтобы у них были какие-либо сомнения. Сделай это.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

 

В окрестностях Бранодунума

 

Катон и Макрон стояли на вершине дюны, возвышаясь над каналом, где четыре военных корабля, бирема и три меньших либурны были выброшены на берег в ил у травянистого берега. Зимние штормы сменились более спокойным морем, которое могли легко преодолеть военные корабли и грузовые суда под командованием Катона. От кораблей к берегу тянулись сходни, и можно было увидеть морских пехотинцев, движущихся к поселению в Бранодунуме. Дальше, там, где канал выходил в море, два больших грузовых корабля и две баржи медленно приближались под парусами. Они пришли из Лондиниума, куда их послали забрать инженеров и материалы для строительства форта в Бранодунуме, откуда Катон намеревался нанести удар по болотам, чтобы выследить мятежников. Он находился на борту биремы несколько дней, ожидая прибытия Бесодия и его кораблей, прежде чем подняться по каналу и высадиться недалеко от иценского поселения. Грузовые суда несли легкий весенний бриз, который заставлял пучки травы, росшие на дюнах, слегка покачиваться.