- Это не официальная политика, - резко ответил Катон. - Когда все это закончится, нам нужно будет восстановить восток провинции. Если мы уничтожим иценов, насколько сложнее станет эта задача? Что еще важнее, ицены – прекрасные фермеры и коневоды. Таким образом, они представляют собой богатый источник налогов для провинциальной казны. Я уверен, что такой образованный человек, как вы, достаточно разбирается в финансах, чтобы понять, что начинать убивать налогоплательщиков империи – неразумно с экономической точки зрения. Если вы не согласны, не стесняйтесь изложить свои доводы императору, когда будете в Риме в следующий раз.

Катон бросил на другого офицера сердитый взгляд, призывая его ответить.

Фульмин неловко пошевелился.

- Господин, это вряд ли справедливо. Я не собираюсь подвергать сомнению политику империи.

- Это мудро с вашей стороны. Я не буду пытать фермеров до смерти ради информации, которую они не могут мне предоставить. Если мы захватим несколько воинов, это другое дело. Однако, как вы могли заметить, они держатся на расстоянии с момента нападения на наш лагерь. Но нам действительно нужно найти Лингомару, я согласен.

- А что будет, если мы это сделаем, господин? - спросил Трасилл. – Вдруг там не найдутся судоходные подходы? Только тропа, которую вы упомянули. Попробуем ли мы уморить их голодом, чтобы они подчинились?

- Это может быть вариантом, если пропретор даст нам время довести дело до конца. Но он хочет, чтобы Боудикка была побеждена как можно скорее. Кроме того, вполне вероятно, что она не бездействовала всю зиму. Нехватка еды, обнаруженная нашими фуражными отрядами, говорит о том, что она накапливала запасы, чтобы кормить своих воинов. Могут потребоваться месяцы, чтобы уморить врага голодом и заставить его сдаться. Может, даже годы. К тому же нам придется установить осадные линии, чтобы гарантировать, что они останутся заблокированными. Это достаточно сложно на такого рода местности. У меня нет в памяти попыток сделать это посреди болотистых протоков, и я не знаю ни одного командира, который имел бы такой опыт. Есть вероятность, что враг достаточно хорошо знает местность, чтобы протащить припасы через нашу блокаду. - Катон почесал голову. - Вероятно, нам придется начать прямую атаку на их укрепления, когда придет время.

- Это будет не первый раз, когда мы пойдем вперед лоб в лоб, - сказал Макрон. - Помнишь те холмы, которые мы взяли в первые годы завоевания? Они выглядели довольно грозно, но они не смогли удержать нас надолго.

- Я хорошо их помню. Но мы смогли хорошо использовать наши метательные механизмы, чтобы ослабить их. Мы не сможем сделать это на земле, по которой будем продвигаться здесь. Это гораздо более сложная задача. - Катон сделал паузу. - Но я забегаю вперед. Сначала нам нужно найти Лингомару. У меня есть идея, как мы можем это сделать. Ключ к победе над Боудиккой зависит как от подрыва мятежников изнутри, так и от использования нашей силы для воздействия на них в бою. Я считаю, что ее решение сжечь Венту Иценорум было направлено на то, чтобы лишить ее жителей возможности сдаться нам. Если бы они сделали это и не подверглись бы плохому обращению с нашей стороны, это подало бы неудачный пример, с ее точки зрения, другим поселениям. Ицены вполне могли бы спросить себя, почему они должны оставаться верными царице, решившей продолжать войну, которую она не может выиграть. Если выбирать между тяготами безнадежного дела и принятием мира на наших условиях, я осмелюсь сказать, что многие выберут последнее. И куда пойдет одно поселение, туда последуют и другие. Это лишит Боудикку рекрутов и припасов. В какой-то момент среди тех, кто верен ей сейчас, возникнет разногласие. Когда это произойдет, мы найдем человека, который приведет нас к ее тайному логову.

- Это может быть скорее если, чем когда, господин, - сказал Фульмин. - В любом случае, когда полководец инструктировал меня перед тем, как я присоединился к вашему командованию, он ясно дал понять, что мы не должны проявлять милосердия к мятежникам. Он не упомянул о том, чтобы проявить к ним такую ​​снисходительность, которую вы тут предлагаете.

- Мы знаем это, но враг не знает. Боудикка знает, что я предпочитаю переговоры кровопролитию. Так что пусть она думает, что ей нужно терроризировать свой народ, чтобы отговорить их от общения с нами. Это только ухудшит ее положение. В то же время голод будет полезным оружием для нас. Если предположить, что она лишила поселения и фермы еды для своих воинов, а наши парни забирают то последнее, что случайно осталось, ицены начнут роптать, почему их семьи голодают. Почему она морит их голодом. Я не могу придумать ничего более способного поколебать чей-то разум, чем страх за жизни их детей. Что касается того, что мог сказать вам наместник, я действую в соответствии с его приказами. Я не проявлю милосердия к иценским мятежникам, но это оставляет определенную свободу действий в отношении тех иценов, которые решат не быть мятежниками.

- Я думаю, вы намеренно неверно истолковываете его приказ, господин, - заявил Фульмин.

- Верх цепочки командования здесь доходит до меня, префект Фульмин. Я обязан действовать в соответствии со своим пониманием приказов, отданных мне наместником. Так же, как вы обязаны подчиняться моим приказам. Никто из нас не должен представлять, что на уме у пропретора. Вы понимаете?

- О, я понимаю вас, господин. А вот поймет ли полководец – это другой вопрос.

- Если мы победим Боудикку, я думаю, вы обнаружите, что ваши опасения по поводу толкования приказов станут неактуальными.