— Зомби, — сказала Кэролайн, за что удостоилась гневного взгляда от матери. — Что? Я просто говорю, зомби. Вот что получается, когда всё идёт не так.

— Я решила, что не могу доверить эту технику никому, — сказала леди Хелена. — Меньше всего — медицинскому сообществу. Боже, вы можете представить, что с этим сделало бы министерство обороны? Об этом даже думать страшно.

Именно после встречи с Ларри Жаворонком она пришла к выводу, что медицинские знания, которые она разработала, слишком опасны, чтобы их передавать дальше.

— Я решила, что они должны умереть вместе со мной, — сказала она.

— А Альберт? — спросил Найтингейл.

— Вот именно, — сказала она. — Что насчёт дорогого старого Альберта?

Она договорилась встретиться с ним в отеле, но он, должно быть, услышал о её визите в клуб и пришёл готовым к драке.

— Это была своего рода взаимная засада, — сказала Кэролайн. — Он начал первым, но я всегда была быстрее его. Всё стало довольно неприятным, и, боюсь, отелю досталось больше всего. Так что хорошо, что я всегда жила под вымышленным именем.

— Это был отель «Понтипол» на Аргайл-сквер? — спросил Найтингейл.

— Вообще-то да, именно он, — сказала леди Хелена.

— Меня вызывали расследовать это дело, — сказал Найтингейл. — Сначала думали на утечку газа, потом на поджог и даже на ИРА. Только когда эти версии были исчерпаны, вспомнили обо мне, но к тому времени след уже остыл. — Он снова посмотрел на леди Хелену. — Спасибо, что прояснили.

Не говоря уже о том, что теперь к списку её прегрешений добавились покушение на убийство, преступная халатность и подделка личности, подумал я, или о то, как она весело пренебрегает медицинской этикой.

— Вы ведь понимаете, что бывает при чрезмерном использовании магии? — спросила она.

— Мы называем это гипертауматургической деградацией, — сказал Найтингейл.

Леди Хелена кивнула.

— Полезный термин, — сказала она. — Именно это случилось с дорогим Альбертом. Я сочла это подходящим наказанием. На «удар милосердия» времени не оставалось — полиция уже практически ломилась в то, что осталось от входной двери, когда я сбежала.

Найтингейл задумчиво кивнул так, что я понял, кому-то предстоит копаться в отчётах за 1979 год, и на этот раз это буду не я. Скорее всего, это будет целая коробка бумаг — а такой формат Найтингейлу подходит куда больше.

Без Альберта финансирование благотворительности испарилось, да и сама Хелена начала сомневаться в этичности своей работы.

— Но вы же должны были спасать жизни, — сказал я.

— Мировые болезни — как мировой голод, — сказала леди Хелена. — Мы могли бы покончить с ними завтра, если бы захотели.

И её стал пугать потенциал злоупотреблений.

— Представьте, что мог бы сделать военно-промышленный комплекс с гибридами животных, — сказала она. — Лучше пусть эти знания умрут вместе со мной.

Найтингейл взглянул в мою сторону и чуть заметно наклонил голову, мол, пришло время детишкам развлекаться самостоятельно. У меня было несколько вариантов, как выманить Кэролайн, но в итоге я просто спросил, не против ли она экскурсии, и она согласилась.

За нами увязался Тоби, он стряхнул с себя сахарную летаргию и явно решил, что ему тоже нужно немного внимания.

Я начал с лекционного зала, где поколения практиков дремали на демонстрациях и лекциях, потом показал курительную комнату с её отделкой в стиле ар-нуво и повёл в обычную библиотеку, где можно было подняться по лестнице к верхним стеллажам и пройти через потайную дверь на площадку. Затем ещё один пролёт вверх — и мы оказались в главной лаборатории.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Кэролайн.

В одном конце лаборатории лежала стопка модифицированных смартфонов первого поколения, на другом — заметно обгоревший лист металла на верстаке. Я нарисовал на металле и на полу вокруг него метки расстояния. На внутренних метках всё ещё были приварены остатки пары дешёвых калькуляторов — соскрести их я ещё не успел.

— Помнишь, когда погас свет в «Хэрродс»? — спросил я.

— Помню, как твой мастер сбил меня с ног, — сказала она.

— Он не мой мастер, — сказал я.

— Ну он же не твой отец? — сказала Кэролайн и тут же посмотрела на меня насторожённо. — Ведь не отец же?

— Он мой начальник, — сказал я. — Мой «шеф»

— Ясно, — сказала она. Она посмотрела на верстак. — Магия мешает работе техники — ты знаешь почему?

— Нет, — сказал я. — А ты?

— Нет, — она посмотрела на стопку смартфонов. — Но думаю, ты знаешь больше меня.

И я объяснил, насколько я мог судить, магия серьёзно разрушает микропроцессоры, а на транзисторы влияет меньше.

— Но не на электронные лампы или простые платы, — сказал я.

— Я знаю об этом, — сказала она и подняла руку, показав серебристые классические женские часы из нержавеющей стали из коллекции «Файрман» от «Болл», которые стоили не меньше восьмисот фунтов.

— Я показала тебе свои, теперь покажи свои, — сказала она и я показал свои чёрно-серебристые «Омега».