На обратном пути на запад меня осенило и когда я вернулся в Белгравию, я нашёл Гулид — она печатала утренние показания из школы Святого Павла для девочек с богатыми родителями. Я показал ей фотографию коллажа со стены Оливии с той кудрявой девушкой, которая часто там появлялась.

— Узнаёшь её? — спросил я.

— О да! — Гулид заглянула в блокнот. — Фиби Бомонт-Джонс — училась в одном классе с твоей Оливией.

Я вспомнил фото, они стоят вместе во Франции, обняв друг друга за талию.

— Не лучшие подруги? — спросил я.

— Никто ничего такого не говорил. Меньше всего сама Фиби.

— На фото они точно выглядят как подруги.

— Думаешь, она была на вечеринке? — спросила Гулид.

Ни один из свидетелей её не опознал, но если она была подругой Оливии, а не их общей знакомой — могли просто не обратить внимания. Или они боялись Оливии? Или Фиби Бомонт-Джонс?

Внешность обманчива — однажды я помог посадить банду уличных налётчиков, которые грабили на Оксфорд-стрит по указке одного пенсионера с больным бедром и руками как соломинки. Они так его боялись, что ни один из банды не сдал его полиции. Неофициально я спросил одного из них, почему, и тот ответил, что у деда просто нет тормозов: если уж он заведётся, то всё. Ты покойник.

Возможно, её однокашницы из школы Святого Павла боялись упоминать Фиби. Может, это она поставляла наркотики?

Я посмотрел на Гулид — она явно думала о том же.

Мы позвонили в Бромли и отправили им фотографию Фиби, чтобы показать Эйдену Бёрли.

Менее чем через час из Бромли перезвонили и сказали, что, возможно, Фиби и есть та самая девушка, которой Эйден продал наркотики — может быть. Мы передали им данные Фиби, но попросили сообщить нам, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

— Продолжаем? — спросила Гулид, имея в виду, давай найдём Фиби и припугнём её, вдруг она сразу расколется. Это всегда хороший ход — появиться внезапно, как снег на голову. Но ей всего семнадцать, пришлось бы возиться с присутствием ответственного взрослого, а это всё испортит.

— Что думаешь? — спросил я.

Гулид прикусила губу.

— Давай сначала попробуем надавить на Оливию ещё немного, — сказала она. — Если Фиби действительно поставляла наркотики, хотелось бы знать, почему Оливия её покрывает.

— Может, она не думает, что будут последствия, — предположил я. — Может, рассчитывает, что мама всё уладит.

Гулид вздохнула.

— Глупо на это надеяться, — сказала она.

— Её мама пока неплохо справляется, — заметил я.

— Когда я была маленькой, — начала Гулид, — мы жили в огромном доме с мраморными полами и слугами, которые их мыли. Я помню эти полы, можно было взять ковёр, разбежаться и прокатиться по коридору прямо в столовую. В гараже стояло пять машин, включая красивый ярко-зелёный «Мерседес», и каждое утро отец садился на заднее сиденье этого «Мерседеса», и его везли на работу.

Гулид поправила хиджаб.

— А однажды утром мама разбудила нас всех и усадила в этот самый зелёный «Мерседес», и отец повёз нас в аэропорт. На следующий день я проснулась в гостинице у Юстон-роуд. Нас было семеро в двух комнатах, и в туалете воняло. — Она сделала пометку в ежедневнике. — Мой отец был важным человеком ровно до того самого дня, когда стал никем. Власть в материальном мире преходяща.

— И всё же ты стала полицейским, — сказал я.

— Я сказала, преходяща, а не неважна, — ответила Гулид.

— А чем твой отец занимался? — спросил я.

Гулид захлопнула ежедневник.

— Мы будем давить на Оливию или нет?

— Жду адрес, — сказал я. Это было отчасти правдой.

— Где Дэвид?

— Он на разведке у своей цели, — ответила Гулид. — Ему удалось найти поэтажные планы на «Зупла», и теперь он проверяет, чтобы все выходы были под контролем.

— Тщательность окупается, — сказал я.

Гулид пожала плечами. Я понял, она снова поднимет вопрос об Оливии, но тут зазвонил телефон — это была Беверли.

— Ты мне должен по-крупному, детка, — сказала она и продиктовала мне условия.

Когда она закончила, я повесил трубку и пересказал всё Гулид. Она была не в восторге.

— Только ты? — спросила она.

— Если ты будешь там, это станет слишком официально, — сказал я. — Это наш лучший шанс узнать, кто поставлял наркотики.

— А если это окажется Оливия Макаллистер-Темз?

— Тогда хотя бы не будем зря тратить время на поиски кого-то другого.

— Ладно, — сказала она. — Но я буду сидеть в машине, пока ты внутри.

И вот мы снова в Мэйфэре, где постоянный поток денег делает улицы чистыми и свободными от неприглядных бедняков. Хорошо хоть кто-то остался в машине, легально припарковаться было негде.

— Будь осторожен, — сказала Гулид, когда я выходил.

— Эй, если через час не вернусь, звони президенту.