Найтингейл взглянул на меня.

— «Третий принцип» определённо был украден в тысяча семьсот девятнадцатом году, — сказал я. — Мастером Королевского монетного двора тогда был сэр Исаак Ньютон. Он был занят отправкой фальшивомонетчиков и обрезчиков монет на виселицу за преступления против валюты.

— По легенде его украл сам Джек Шеппард, — сказал Найтингейл. — Так что да, я считаю это украденным имуществом.

Леди Хелена подняла руку в знак признания поражения.

— Мы оба истинные наследники Исаака Ньютона, — сказала она. — Признаёте вы это или нет. Мы не можем игнорировать друг друга, уверена, вы согласитесь, любой конфликт между нами был бы бессмысленным и контрпродуктивным. К чему это нас приводит?

Найтингейл медленно кивнул.

— Вы думаете, мы должны работать вместе? — сказал он и взглянул на меня с улыбкой, — Привлечение заинтересованных сторон.

Он выглядит так, будто стоит на месте и позволяет современному миру течь мимо, подумал я. Но он всегда наблюдает, и когда что-то полезное привлекает его взгляд, он просто протягивает руку и берёт это — вещи, идеи, людей.

Улыбка исчезла, когда он снова посмотрел на леди Хелену.

— Давайте пока оставим вопрос об общем деле в стороне, — сказал он. — И начнём с того, чтобы прояснить ситуацию. Вы когда-нибудь слышали о волшебнике, который скрывает свою личность?

— Он использует гламур и маску, чтобы спрятать лицо? — спросила леди Хелена.

— Мы называем его Безликим, — сказал я, и Кэролайн не то чтобы фыркнула, но я понял, что ей очень хотелось.

— Мы считаем, что их могло быть двое, — сказал Найтингейл. — Один действовал в шестидесятых и семидесятых, а второй, если угодно, преемник, активен с середины девяностых.

— Старший мёртв, — сказал я.

— Если мы говорим об Альберте Вудвилле-Генри, — сказала леди Хелена, — То я чертовски на это надеюсь — ведь это я его убила.

Найтингейл был так потрясён, что выглядел ошарашенным почти полсекунды, прежде чем перейти к вопросу о том, когда именно это могло произойти.

— Банковский выходной в августе тысяча девятьсот семьдесят девятого года, — сказала леди Хелена.

— И вы уверены, что он был мёртв? — спросил Найтингейл.

— Вы хотите сказать, что нет? — спросила леди Хелена.

— Он объявился живым и здоровым и жил в Барбикане, — сказал я. — Под присмотром русской женщины.

— Погодите, — сказала леди Хелена. — Не Варвары Сидоровны Тамониной?

— Она самая, — сказал я.

— Вот лживая ведьма! — воскликнула леди Хелена и повернулась к дочери. — Ты говорила, что она лжёт, но я не хотела тебе верить.

— Так вы знакомы? — спросил я.

— Наши пути пересекались, — сказала леди Хелена. — Но к чёрту её. Альберт всё ещё жив?

Найтингейл сказал, что нет, и это явно принесло ей облегчение. Он рассказал кое-что из предыстории, Альберт был выведен из строя повреждением мозга из-за гипермагической деградации, но я заметил, что он не упомянул о том, что Варвара Сидоровна нашла и организовала уход за Альбертом Вудвиллем-Генри по поручению второго Безликого. Как и я, он хотел посмотреть, знает ли об этом уже леди Хелена.

— Возможно, вам стоит начать с того, почему вы вообще пытались его убить, — сказал Найтингейл. И тут я понял, именно поэтому он предложил чаепитие в Безумстве. Здесь мы все были единомышленниками из высшего общества и учёными людьми, а не полицейскими и подозреваемыми — леди Хелена собиралась рассказать нам интересную историю, а не обвинять себя в покушении на убийство. Поэтому у меня не было с собой блокнота.

Но разговор я записывал на транзисторный кассетный диктофон, купленный на «Ибей» специально для таких случаев и приклеенный скотчем к нижней части кофейного столика. Транзисторы живут не намного дольше микропроцессоров при контакте с магией, но магнитная аудиоплёнка остается целой. Это означало, что даже в случае, если возникунт серьёзные «разногласия» у меня останется запись. Вот почему мы тратим столько времени на эксперименты в лаборатории.

— Я выросла на ферме в Африке, — сказала леди Хелена. — Мой отец унаследовал титул и почти ничего больше от своего отца и поэтому после демобилизации из ВВС отправился искать там счастья.

Других детей не было, она выросла «как сорняк», сказала она, единственным ребёнком на сто миль вокруг.

— Это было в старые времена до того, как браконьеры истребили местную дичь, — сказала она. — Всё ещё случались нападения хищников на скот, а однажды леопард утащил пару деревенских детей. Мой отец возглавил охотничью партию, которая выследила и убила его. Он продал шкуру для поддержки фермы, но голову оставил как трофей.

— Она до сих пор у неё есть, — сказала Кэролайн. — В коробке на чердаке. Мы пугали себя тем, что тайком пробирались посмотреть на неё.

— Я всё гадала, почему вещи на чердаке постоянно двигаются? — сказала леди Хелена. — Я думала, может быть полтергейст. Вам повезло, что я не поставила ловушку.