— Чёрт! — воскликнула она, схватила меня за предплечье и подтянула ближе чтобы рассмотреть, — Где ты их взял?

— Рождественский подарок, — сказал я.

— А твой начальник? Твой «шеф»? Что у него?

— Зависит от того, что на нём надето. Думаю, у него целый ящик часов вместе с запонками.

— Стильно одетый мужчина. Но на мой вкус несколько старомодный.

«О, ты даже не представляешь насколько, — подумал я — Только подозреваешь. И можешь подозревать дальше».

— Трудно быть в тренде, работая в таком месте. А что носит твоя мама?

— Голую кожу — сказала Кэролайн. — Она говорит, «время по часам — это навязывание индустриального капитализма и этому надо сопротивляться или игнорировать». К тому же она считает, это мешает потоку энергии вокруг чакр. И ты так и не сказал, для чего все эти телефоны?

— Кто-то, — ответил я имея в виду Лесли Мэй, — Нашёл способ напрямую подключаться к энергетическому потенциалу смартфона.

— Это обязательно должен быть «Эппл» или подойдёт «Андроид»?

— Подойдёт любой с микропроцессором.

— Погоди-ка! Ты хочешь сказать, магия не просто разрушает чипы? Из неё можно получать энергию? Откуда ты знаешь?

Потому что я научился создавать очень стабильный верлайт для тестов, а потом измерял выходную мощность, скармливая заклинанию калькуляторы, телефоны и, однажды, устаревший ноутбук. Затем я измерял это с помощью старинного оптического спектрометра, который нашёл в кладовке. Это была красивая вещь из латуни и эмали, похожая на два телескопа, привинченных к старому проигрывателю. Мне понадобилось ещё две недели, чтобы найти призму, она лежала в другой коробке вместе с записями, написанными от руки на латыни. Я не решался показать их Найтингейлу, чтобы он их не конфисковал. Я ещё не перевёл их, но по диаграммам был почти уверен, автор проводил эксперименты, похожие на мои.

— Как ты скармливаешь калькулятор заклинанию? — спросила Кэролайн.

— Так же, как делают ритуальное жертвоприношение животного, только без животного, — сказал я.

Это поразило Кэролайн, не в последнюю очередь потому, что она не знала, можно проводить ритуальные жертвоприношения животных — что, если подумать, не должно было меня удивлять, учитывая, кто её мать.

— Десять очков «Когтеврану», — сказала она.

— Правда? — сказал я. — Я всегда мечтал о «Гриффиндоре».

— Мечтай дальше, — сказала она. — Определённо «Когтевран».

— Я думаю, — сказал я, — что, возможно, удастся запустить что-то вроде магической цепной реакции, которая будет питаться от микропроцессора без участия практика. Я чуть не сказал, «это как перегрузить фазер», но я научился держать такие шутки при себе даже с людьми, которые делают отсылки к Гарри Поттеру. Особенно с ними.

— И для чего это нужно? — спросила Кэролайн.

— С магической точки зрения это просто создаёт много «шума», но побочный эффект — превращает в пыль все микропроцессоры в радиусе примерно двадцати метров.

Утром я прошёлся по месту преступления в «Хэрродс» с лазерным дальномером и карманным микроскопом и обнаружил, что каждый чип в пределах десяти метров уничтожен, до двадцати — повреждён без возможности восстановления, а на тридцати — видны признаки повреждения. Я надеялся, что дальнейшие исследования покажут, что это подчиняется закону обратных квадратов, потому что иначе мне пришлось бы звонить в ЦЕРН и попросить их сделать перерыв на чай.

— У меня есть похожее заклинание для отключения электронного зажигания, — сказал я. — Я называю его «убийца машин».

— О, отличное название! — сказала Кэролайн.

— Согласен, — сказал я. — А как называется та штука с дымовой верёвкой, которую ты делаешь?

Она сказала, что у этого есть название на санскрите, бенгали или на каком-то из этих языков, но она просто называет это «дымовым трюком».

— У нас внизу есть тир, — сказал я. — Хочешь показать мне, как это делается?

***

И это оказалось не так просто, как выглядело у неё. Я показал ей «убийцу машин» и «тощую гранату», но «водяные бомбы» оставил при себе, ведь у мужчины должны быть свои секреты. Мы оба нанесли серьёзный урон стандартным картонным мишеням НАТО и мы, возможно, перешли бы к пейнтбольным ружьям, но взрослые пришли за нами и сказали, что Кэролайн пора домой.

Я проводил их за угол к месту, где была припаркована их машина. Это был настоящий ранний «МГ МГБ», судя по приборам на панели — 1968 года выпуска, хотя в какой-то момент его перекрасили в отвратительный салатовый цвет. Что ещё раз доказывает: девять из десяти классических автомобилей достаются владельцам, которые их не заслуживают. Помахав им вслед я записал номер машины для добавления в их номинальное досье.