Несмотря на утверждение Найтингейла о том, что в душе он обычный преступник, мне кажется, что тут есть что-то большее. В нём было что-то от фанатика. Я уверен, что у него есть план... Жаль только, я не знаю какой.

Зато мы взяли Рейнарда и предъявили ему целый букет обвинений — от сопротивления аресту до хранения краденого. Правда, мы не очень-то давим на Королевскую прокурорскую службу по этому делу. Нам не нужно сажать нашего лиса в тюрьму. Мы хотим видеть его на свободе — пусть будет ходячим громоотводом.

Как я и обещал Беверли, я помог Максиму установить на её участке реки несколько зигзагообразных волнорезов. По словам Бев, идея заключалась в том, чтобы разбить течение и постепенно размыть берега, придав им более естественную форму.

— Я думал, тебе нравится быстрое течение? — спросил я вечером.

— Дело не в скорости, — сказала она между вдохами. — А в том, как оно течёт.

Фиби и Оливия присоединились к Беверли на берегу, чтобы посмотреть, как мы работаем, а потом мы устроили слегка влажный пикник под защитой плакучей ивы. Оливия сказала, что, по её мнению, мама, возможно, немного меня простила или, по крайней мере, перестала хмуриться всякий раз, когда всплывает моё имя. Когда они ушли, я поймал себя на том, что смотрю им вслед — они шли, держась за руки, — и задумался, каково это — иметь детей. Когда уже прошли подгузники и трёхколёсный велосипед. Фиби и Оливия присоединились к Беверли на берегу, чтобы понаблюдать за нашей работой, а потом мы устроили слегка мокрый пикник под защитой плакучей ивы. Оливия обмолвилась, что её мама, кажется, немного меня простила — ну, или, по крайней мере, перестала хмуриться всякий раз, когда всплывает моё имя. Когда они ушли, я поймал себя на том, что смотрю им вслед — они шли, держась за руки, — и думаю, каково это вообще — иметь детей? Ну, когда период подгузников и трехколесных велосипедов уже миновал.

Я обернулся и увидел, что Беверли наблюдает за мной.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — сказала она и отвезла меня домой.

***

Помните, я упоминал про бумажную работу? У нас ушло несколько дней только на то, чтобы собрать все материалы воедино, и заместитель помощника комиссара Фолсом, который нагрянул к нам с проверкой в сопровождении остальных членов Комитета по охоте на тигров, отнюдь не помогал. Поэтому я не особо удивился, когда леди Тай попросила меня заскочить к ней.

— В любое время в течение следующего часа было бы удобно, — сказала она.

Мы встретились в салун-баре «Каштанового дерева», который, по словам Леди Тай, она как раз приобретала для портфеля недвижимости своей матери. Судя по тому, что наш столик обслуживала лично управляющая и почтительно стояла рядом, пока её не отпустили, эта сделка была уже делом решённым во всех смыслах.

Леди Тай заказала бутылку красного и два бокала, но я покачал головой, когда она собралась наполнить мой.

— Это правда, что ты пишешь аналитическую записку о расширении Безумства? — спросила она сделав глоток.

— Модернизации, — ответил я, — Чтобы привести его в соответствие с задачами.

— Есть ли шанс взглянуть на предварительный вариант?

— Ты всегда была в списке заинтересованных сторон. И войдёшь в первый круг грядущих консультаций.

— Прекрати это, — сказала она.

— Прекратить что?

— Сам знаешь что.

Я пожал плечами и стал ждать, к чему всё это на самом деле велось.

— Питер, — сказала она, — нам нужно поговорить о тебе и Беверли.

— Это будет разговор со старшей сестрой? — спросил я.

— Да, боюсь, что так.

— Ты уже говорила с Беверли?

— Много раз. Но обещаю: с тобой это будет в первый и последний раз.

— Тебе не нравится, что я встречаюсь с Бев?

— Меня не смущают ни ваши встречи, ни то, чем вы занимаетесь в постели, ни то, что она продолжает посвящать тебя в тайны, к которым ты не должен быть причастен.

— Правда? К каким, например?

Леди Тай поморщилась.

— Хорошая попытка. Вы оба молоды и глупы, и ничто из того, что я скажу, вас не остановит. Но ты должен меня внимательно выслушать. Что бы ты ни думал о ваших с Беверли отношениях, они должны быть строго краткосрочными. Серьёзными им становиться нельзя. И если ты подумывал о женитьбе — это вообще не обсуждается.

— Какого чёрта?

— Я серьёзно.

Я почувствовал, что краснею.

— Ты считаешь, я ей не пара?

Леди Тай вздохнула и подняла руку.

— Кажется, у тебя сложилось впечатление, что ты мне не нравишься. Как человек — а не как чёртова помеха всему, что я пытаюсь построить последние двадцать лет. — Она замялась и снова вздохнула. — На чём я остановилась?

— Чёртова помеха.

— Слушай, так не пойдёт. Тебе надо выпить. — Леди Тай подвинула ко мне бокал и взяла бутылку. — Я не могу вести этот разговор, когда ты смотришь на меня как методистский проповедник.

— Тайберн.

Она устало посмотрела на меня и торжественно произнесла: она, Леди Тай, не связывает меня никакими обязательствами и я могу свободно принять её гостеприимство без всяких условий.