Связь обрывается, и я полностью переключаю внимание на дорогу. После прощания с сестрой у меня всегда остаётся лёгкая, тянущаяся следом грусть. Хотя в этот раз она кажется особенно сильной. Я не могу толком сказать почему, учитывая, что наша ситуация особо не изменилась с тех пор, как она сбежала в погоне за мечтой сразу после поступления в колледж, но что есть, то есть. К тому же у меня нет времени копаться в себе.

Мне нужно проверить ещё одного брата.

Кристофер ВанМарк последним съехал из большого поместья, которое было домом нашей семьи многие поколения подряд. Но, в отличие от Пенелопы, уехавшей на другой конец света за мечтой, и Джека, который обзавёлся собственным пентхаусом в самой глубине города, чтобы как следует наслаждаться ночной жизнью, Крис выбрал практичный браунстоун5 на полпути между городом и сельской местностью. Поначалу это расстояние меня озадачивало, ведь он всегда буквально торчал у отца под боком, но я решил, что так он просто пытается получить чуть больше личной свободы, учитывая, что альфой нашей стаи ему всё равно никогда не стать. Нет, это судьба Лютера.

Правда, Крис ведёт себя так, словно может каким-то образом стать старшим сыном одной лишь силой воли или хорошим поведением, но ладно. В Кристофере не всегда есть много логики, зато у него блестящая голова для цифр и бизнеса, так что он с лихвой доказывает, что вполне достойно справляется с ролью второго сына, занимаясь финансами.

Хотя ему, кажется, этого никогда не бывает достаточно.

— Вот список дел, который ты просил, — говорю, входя в его кабинет. Хотя бываю здесь нечасто, я довольно хорошо знаком с небольшим штатом, который он держит в своём браунстоуне.

У него есть два охранника, горничная, приходящая через день, личный ассистент, который, я почти уверен, забаррикадировался в кабинете размером с чулан, отвечая на письмо за письмом и удаляя спам за спамом. Это близнецы из волчьей стаи в России, и у обоих волчьи формы с чисто-белой шерстью. Даже спустя годы я до сих пор не могу различить их ни в одной из форм. В моей голове они Джей и Джай, и кто из них кто, меняется почти каждый раз, когда я их вижу.

— Хорошо, можешь положить его мне на стол, — говорит Крис, даже не поднимая на меня взгляда. Что очень в духе Кристофера. Прекрасен с цифрами, не особенно хорош в социальных любезностях.

— Работаешь над чем-то срочным? — спрашиваю я, пытаясь втянуть его в разговор. Хотя мой брат бывает немного колючим, это не значит, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Иногда он просто лучше воспринимается маленькими дозами.

— Да. Довольно срочным.

— Понятно. Тогда не буду мешать. Это что-то к сегодняшней встрече?

Крис впервые с тех пор, как я вошёл, поднимает на меня взгляд. В его грозовых зелёных глазах мало терпения.

— Нет. Готовлюсь к собственной встрече.

— О, ч⁠…

— Ничего такого, о чём среднему ребёнку стоит беспокоиться. Езжай осторожно.

Это полное пренебрежение задевает меня, но я напоминаю себе, что Крис просто остаётся Крисом, и повторяю в голове успокаивающую мантру.

Покой.

Безмятежность.

Контроль.

Что ж, полагаю, на этом всё.

Когда-то, очень давно, такое отстранение могло бы меня задеть. Тогда я так отчаянно пытался доказать, что я достойный сын, несмотря на то что был средним ребёнком, что меня бы это раздавило. Меня бросало то в подростковую ярость, то в тоску, и я гадал, почему не мог родиться хоть немного раньше.

К счастью, я это перерос. Я знаю своё место в семье и знаю, что могу для неё делать. А если вдруг чувствую, что самообладание начинает давать трещину, сосредотачиваюсь, пока снова не становлюсь совершенно собранным и спокойным.

Пока что это работает.

Во время полового созревания мне приходилось пользоваться этим куда чаще, а тот период был тем ещё аттракционом, но всё же неплохой приём, который полезно иметь про запас.

— Хорошего тебе дня, Крис.

— Ммм.

Верно, то, над чем он работает, полностью занимает его внимание. Меня это вполне устраивает.

Я выхожу сам, не забыв попрощаться с горничной, когда она закрывает за мной дверь. Затем еду домой. В поместье ВанМарков.

Я понимаю, почему каждый из моих родных хотел оттуда выбраться (ну, кроме Криса), но наша раскинувшаяся усадьба с кварцем была единственным домом, который я когда-либо знал. Поскольку я часто выступаю связующим звеном между нашей семьёй и всеми членами нашей стаи, разбросанными по Восточному побережью, мне куда удобнее держаться поближе к нашему альфе и будущему альфе. К тому же у меня нет пары, с которой я мог бы жить, или амбиций за пределами нашей стаи, за которыми стоило бы гнаться.